Наркозы

Ты меня спрашиваешь?

Эту игру в поселке еще долго муссировали все, кому не лень, и она обрела статус легенды на многие годы. Больше примечательных событий в то лето не было. Нарышкин уехал в Москву – начиналась учеба, – а вот когда он приехал в начале июня на очередные каникулы, то, встретив в первый же вечер Козлова, крайне удивился происшедшим с ним переменам. Они столкнулись у пруда, и во время объятий в нос Нарышкину ударил дешевый запах перегара. Разомкнув руки и отойдя на полшага, радостный Козлов извлек из кармана пиджака початую бутылку «Сахры» и, приподняв ее в воздухе, радостно спросил: «Будешь?» – «Нет, нет, – замахал руками Нарышкин, – пей сам».

 – «Ну, как знаешь». Козлов извлек из того же пиджака складной пластмассовый стакан, сделал из него телескоп и влил туда часть содержимого бутылки: «С приездом!» Когда он хлопнул и закусил какой-то дрянью – то ли баранкой, то ли черным сухарем, – Нарышкин спросил: «Мать с бабкой знают?» – «А як же? А як же?» – ответствовал Козлов. Нарышкин не ожидал, что все так плохо. Впоследствии от дружков-футболистов он узнал, что практически сразу после того памятного матча Козлов продал душу зеленому змию. Будучи десятиклассником и учась в Климовске, городе без достойного досуга, он быстро нашел себе товарищей по увлечению, и повлиять на него в положительном смысле никто не мог. Вся их новомосковская компания, к слову, тоже вошла в тот возраст, когда «уже пора», поэтому и из них помогать Козлову тоже никто не собирался; напротив, команда, состоявшая, за исключением Нарышкина, только из местных, за минувшие осень, зиму и весну явно сменила ориентиры, и когда он задал вопрос, будет ли у них серьезный футбол этим летом, по общей реакции понял – не будет. Таким образом, за исключением недолгой романтической связи с одной особой, приехавшей навестить своих родственников в Новомосковском, ничего примечательного в очередной летний сезон с Нарышкиным не произошло. Козлов от него отдалился, и виной тому оказалась пресловутая разница в возрасте: Нарышкин пока еще не чувствовал ни желания, ни возможности присоединиться к Козлову и его «братьям по выпивке», хотя ему не раз предлагали, – а раз так, то он просто выпал из обоймы.