Наркозы

Вот он пропал в зарослях хмеля, вот опять нарисовался на тропинке, вот звук открываемой входной двери…

– А-А-Алегыч! – радостно-пьяно вскрикнул Козлов, увидев друга. – Дембельнулся!

– Да, на днях. Как только – так сразу к тебе… Вот.

– Ну и как там, в Туркмении? Я у бати твоего иногда спрашивал, пишешь-не пишешь… А он ни хрена толком не расскажет: жарко у них там, говорит, и все дела.

– Ну да, это ж тебе не Северный флот.

– Северный флот не подведет!

– Слыхал, слыхал… Да, жара – реально как в парилке, особенно в июле-августе.

Перед Новым годом всегда в Каспии купались…

– Во дела!

– Ты лучше скажи, как дошел до жизни такой? Куда мебель дел? Где телек? Где свет, где газ?

Козлов помрачнел.

– Так меня же со склада погнали…

– Давно?

– Год назад примерно.

– За что?

– Пожар ночью на территории промухал. Уснул.

– Нажрался, что ли?

– Да, так получилось. Знакомый один зашел – климовский. У него с собой было, а дома жена мозг выносит – выпить больше негде.

Вот мы и выпили. А тут пожар, как назло. Короткое замыкание. А я же должен территорию периодически обходить, если что – сигнализировать. Заснул – и вот…

– И где ты сейчас обитаешься?

– В смысле работы, что ли?

– В нем.

– Через дубовку проходил?

– Ну…

– Видел там, за бывшими каруселями, павильон стеклянный?

– Нет, глаз не достал: далековато от дороги.

– Короче, наш ДК закрыли – не совсем, а на ремонт, – а это, типа, вместо него: там по вечерам дискачи устраивают и пиво продают.

А умные люди, сам знаешь, с собой и водяру проносят. Все действо – до часа ночи. Ну, ночью-то, конечно, не до уборки, а с утречка я туда отправляюсь выметать весь срач. Бычки, мусор, пластиковая посуда – внутри павильона и вокруг, на территории. Платят, конечно, копейки, а то и просто натурой. Видал? – Козлов помахал початой бутылкой. – Я как раз оттуда.

– А-а, ну тогда понятно, почему тебе удобства в доме отрезали. И что, с работой больше никаких вариантов?

– Пока никаких, так вот и кантуюсь.

– А в Подольске не искал?

– Так туда же на транспорт деньги надо. Нет, мил человек, мне только шаговая доступность.

Услышав эти слова, Нарышкин понял, что Козлов уже прошел «точку невозврата» и не вернется к нормальной жизни: никаких разумных посылов в его внутреннем эго не осталось. Вздохнув, он решил сменить неприятную тему.

– Тогда рассказывай, что тут вообще происходит.