Льётся лунный свет

Харизмов уже начал засыпать, когда его заставил вздрогнуть истошный женский крик. А доносился он из коридора.

– Что это? – поднял голову Ленька.

– Не обращай внимания, обычные разборки, – буркнул Василий и повернулся на другой бок.

– Может быть, там помощь требуется?

– Да там пьянчуги несусветные живут, наркоши. Да ну их к лешему.

– Все равно…не ожидал от вас …

Ленька решительно вскочил с дивана. «Налетит на нож как батька, – подумал ему в след Харизмов. – Чего не имется. Молодой, горячий». Крики и возня в коридоре усилились, но Василий только ежился.

А когда все затихло – замер в ожидании племянника. Ленька вошел молча. Лег не раздеваясь.

– Лень, чего там было-то?

– Да ничего.

– Обиделся?

– Да ну вас…как бирюк живете, заперлись от всех. Никого вы не любите.

– Сынок, спокойной ночи.

– Беспокойной.

Харизмов недовольно хмыкнул, но через минуту уже крепко спал. Проснулся же от пронзительного пиликанья электронных часов. Диван был пуст и аккуратно заправлен.

– Леня! Сынок! Ты где? Куда от меня спрятался? Сынок! – растерянно выдохнул Василий.

Он нехотя поднялся, заглянул на кухню, в ванну.

Никого. Племянник убежал, не попрощавшись. А ведь собирался до Рождества погостить. «Ну и ладно, – с горечью подумал Харизмов. – Бирюк так бирюк. Почему же я должен кого-то любить? А меня-то разве кто-то любит? Новый год вот один встречал…»

4. СТРАХ

Андрон Алисов, сорокалетний черноглазый увалень, стоял с сеткой яблок и жал что есть силы на все кнопки звонков.

Наконец за общей дверью послышалось шарканье тапочек и знакомый густой бас.

– Андрон, это ты?

– Нет, налоговая инспекция, – облегчённо вздохнув, пошутил Алисов. – Полковник Тарасов.

Бас принадлежал певчему церковного хора, пузатому, нелепому, как сорок тысяч братьев, Руслану Мамаеву.

– Что это у вас подъезд как будто вымер?

– А ты разве ничего не знаешь? – спрашивал приятеля, тараща глаза, Руслан.

– С дачи еду.

– Тут такие дела, тут такие дела.

Из своей крохотной комнаты в допотопном чепчике и белой ночной рубашке до пят испуганно выглянула мама Руслана – маленькая близорукая Зинаида Модестовна.

Она сердито фыркнула:

– Ты кому ещё открыл дверь?

Андрон расплылся в искренней улыбке:

– Добрый вечер, тётя Зина.

– Какая же я тебе, тётя?

– Это же наш Андрон! – восторженно воскликнул Мамаев.– Лучший клавишник всех времён и народов.

Зинаида Модестовна решительно закрылась.

– Проходи, не обращай на неё внимания.