Глухая лягушка

– Да сбежала я от него, он у меня киллером работает и вроде бы немало зарабатывает, но такой грязнуля, вечно придет с работы, снимет с себя спецодежду, всю заляпанную кровью и какой-то гадостью, а Аня стирай! Иногда его роба так тошнотворно воняет, что прикоснуться противно, а он говорит: «Что же ты хотела, Анечка, порой по четыре часа приходиться сидеть и ждать клиента в туалете, замаскировавшись под унитаз или плевательницу. Работа такая». И требует, чтобы спецодежда была к утру выстирана и выглажена, так как на следующий день у него опять встреча со следующим клиентом.

А зачем тогда стирать, я вас спрашиваю? Абсурд. И так сойдет для засады. Или инструменты свои разделочные, которые, слава богу, сам моет, так после него в ванной всё приходиться отмывать от остатков крови. А начнёт свой пистолет чистить-смазывать, так всю кухню изгадит своим вонючим смазочным маслом, а Аня отмывай! Конечно, надо отдать должное, в деньгах он не отказывает, но иногда принесёт вместо денег с клиента кольца, цепочки, часы, мобильник, и Аня беги в ломбард, уговаривай приёмщиков, чтобы подороже приняли всё это барахло, испачканное кровью, а они что, слепые? Не видят, что ли, откуда товар? Вот и дают соответственно мизер. Всё, надоело!

– Ты её, Вано, поменьше слушай, любит она сочинять, талант сочинительский пропадает. И зачем только на землемера училась? – сказал Федя, посмеиваясь над её детективным рассказом.

– Не землемер, а землевед, – поправила его Аня.

– Хрен редьки не слаще, – парировал Федя.

– Кому как. – И нагнувшись к Вано, сказала тихо: «А вообще-то я алкоголичка и наркоманка», – и залпом допила стакан вина.

– Аня, ну зачем ты опять на себя наговариваешь, – возмутилась Женя.

– Правду говорить легко, – ответила та невозмутимо и, в свою очередь, спросила у Ивана:

– А ты чем занимаешься?

– Я вообще-то охотник, охочусь за удачей, птицей цвета ультрамарин, но как-то все безрезультатно. Однажды я даже подстрелил её влёт, а она упала на землю и побежала от меня, я ей в вдогонку пять выстрелов из дроби всадил, а она знай себе бежит да бежит «с свинцом в груди и жаждой мести, поникнув гордой головой».

Так и ушла, прихрамывая, нагрузившись дробью, не попрощавшись, – закончил свою душещипательную повесть Иван под общий смех.

Через два часа после обильного и веселого застолья Федя предложил всем пойти в караоке-бар, расположенный неподалёку.

– Классно! – захлопала в ладоши Женя. – Там кальянная есть, заодно и курнём не по-детски.