Глухая лягушка

А когда разглядел Иннокентия и Алексея, удивлённо спросил у них, почёсывая себя спереди. – А вы куда собрались в такую рань?

– Мы не собрались, Петрович, а пришли с рыбалки. Смотри, сколько мы с Иннокентием рыбы наловили, радостно ответил ему Алексей и показал днище лодки, заваленное кетой. – А ты зачем, Петрович, перешвартовался в эту бухточку?

– Ну как же зачем, подул ветерок ну я и спрятался за мыс, чтобы не качало и вам хорошо было отдыхать, – стал оправдываться Петрович, начиная соображать, что он натворил.

– А почему нас не дождался, мы же пошли сети проверять?

– Так ведь я подумал, что вы спите в носовой каюте с Иннокентием.

– А лодочка? Лодочки-то не было, мог бы и догадаться, что кто-то пошёл на ней.

– Дак лодочка ведь вот, на палубе закреплённая лежит, – и ткнул в неё пальцем свободной руки.

– А наша лодочка была за бортом, ты о ней подумал? Капитана шанго! – закричал на него Алексей, подавая швартовый конец.

Петрович в ужасе вытаращил глаза, сообразив наконец, что из-за его разгильдяйства ребята всю холодную ночь болтались в море.

– Скажи спасибо Иннокентию, что нас в море не унесло, всю ночь бедолага грёб веслами.

– Послушай, Петрович, а почему у тебя стояночные огни не включены? – вклинился в разговор Иннокентий, пытаясь сгладить патовую ситуацию.

– Да у меня никакие огни не горят, уже вторую неделю починить не могу, – радостно сообщил Петрович, суетливо подавая Иннокентию руку.

– Так я что? Выходит, действительно всю ночь грёб вёслами на звезду? – удивлённо спросил он у Алексея.

– Ну да, а что оставалось делать, иначе бы ты замёрз до утра, – немного смущённо ответил ему Алексей.

Но тут, разбуженные разговорами, высыпали на палубу все члены команды и прервали их задушевную перепалку.

– Смотрите! Смотрите! Сколько рыбы Лёха с Кешей с утра наловили!

– Ну ни хрена себе! Да такая крупная! И когда только успели?

– Это ещё что, Иннокентию попалась такая крупная рыбина, что её на борт невозможно было поднять, килограмм на тридцать, чавыча кажется была, пришлось отпустить. Насилу я оторвал Иннокентия от рыбины, так ему жалко было, – вставил слово Алексей.