Свобода и дальше…

Но сегодня я вдруг понял, что испытываю полное безразличие и опустошение, грусть, неопределенность и четкое понимание того, что остальному миру я нужен в миллионы раз больше, чем ей… Как сказал герой одного фильма, «любовь бьет прямо в сердце, и вот, лежа на полу в последний раз, тебе уже больше не хочется драться». Я больше не хотел драться за нее! Я увидел ее такой, какой она всегда, должно быть, и была. Возможно, я никогда не смогу ее понять, или просто не хочу. Или на самом деле думаю, что понимаю, но сам же все усложняю.

Что со мной?

Сегодня был мой День рождения. Дождь закончился, музыка смолкла, гости разъехались, а я продолжал сидеть в опустевшей беседке в саду, как ни в чем не бывало. Я знал, что спустя каких-то пару минут она подойдет ко мне и попросит ее обнять, и поинтересуется, нравится ли мне ее новое платье. Но что я мог ей ответить?! Мне не хотелось верить в то, что это – конец. Любовь распалась на кусочки, как пазл, и последние воспоминания развеяло ветром.

Она стояла передо мной в голубом, как ее глаза, платье, но я не замечал ничего, кроме ее холодного сердца и пустой души…

Почему мне потребовалось столько времени, чтобы понять, что она совсем не была похожа на мою Идеальную девушку? Я где-то читал, что на каждом этапе нам даются люди и отношения, которые мы в данный момент заслужили, и каждый человек, каждое событие призваны в нашу жизнь, чтобы научить чему-то, преподнести определенный урок.

Каждый из нас не случаен друг для друга: для кого-то мы – всего лишь генеральная репетиция или работа над ошибками перед самым важным, а для кого-то мы и есть то «самое важное». И теперь я точно знал, что ни она, ни я, не были друг для друга тем самым важным…

– Ну и долго ты еще будешь так сидеть в одиночестве? Ты вечно все портишь! Тебя даже не волнует, что подумали гости. Почему ты молчишь? Снова слушаешь своих «Депешей»? – спросила она с раздражением.

– Один китайский мудрец утверждал, что если хочешь изменить свою жизнь, нужно поменять местами 27 предметов в своем доме, но я просто уеду.

Надолго. И далеко. Пойду соберу вещи. А ты пока можешь жить здесь, – сказал я и, молча взяв со стола пустой стакан, сжал его изо всех сил. Тонкое стекло треснуло, и осколки впились в ладонь. Кровь стекала по моему запястью, но я ничего не замечал. Она, наверное, решила, что я сошел с ума, в ее глазах был страх.