Танцы с чужим котом. Странный Водолей

Что в них? Звездочетов талмуды-таблицы, старых журналов астропривет. Физики чистой немного, фантастики больше, толстых томов футуристов, где футурум, естественно, в дальнее прошлое врос.

Странно, но только в комнате этой пахло жильем.

Люди, когда-то сидевшие здесь, и подолгу, след оставили – запах, и, смешанный с пылью книг и шкафов, и разных отчетов бумажных, этот запах уют создавал, подобье жилья.

Не то в наших кельях, где каждый один обитал. Горный воздух чужих не пускает.

Что еще здесь приятно: можно работать под Баха, хотя и Стравинский, как стимул, кому-то хорош.

Я не умею работать и слушать. Для музыки можно хоть ночью сюда заглянуть.

Пол-одиннадцатого, и я сижу в лаборатории, передо мной Пикельнер, учебник астрофизики. Пока не одолею десять страниц, не встану.

В лаборатории, за Пикельнером бедным самое скучное время стекало с меня, как вода – бесследно. Но однажды наткнулась на шкаф, где за папками прятались книжки живые. Прежних насельников чтиво. Разные были там книги, вплоть до стихов, больше же рухлядь.

Диана сказала: «Ну, Наташ, на мусор польстилась, брось скорей, он заразный. Разве не можешь полезных занятий найти. Нитки можно купить на базаре, свяжи себе шарф».

Одиннадцать. Пока не дочитаю вторую страницу, не встану.

Полдвенадцатого. Сколько можно, вон солнце какое. И я убегаю.

Из моего крайнего дома, куда я зашла, чтобы сменить легкие ботинки на тяжелые, мимо никаких окон, притворно мертвых, не надо шагать.

Дорога прямой стрелой стометровой уходит, налево вильнув, на общий заезженный тракт.

«Заезженный» сказано лихо, если в день три машины пройдут наверх, да две спустятся, уже перебор. Такое бывает по пятницам, ну еще в понедельник.

Вот трасса, чуть выше, чем наши домишки, полезла на гору. Под ногами мягкий оттаявший щебень, лед и вода. Быстро вязкое место пройду, и снизу глазу всяких зевак – недоступна, экспедиции видеть больше не буду.

Под ногами чавкает только на солнце, а в тени прямо асфальт.

Длинный прогон, всюду темный, в распадок внедрился горы. Пора бы присесть, но где? Влево и вправо не ступишь, все вязко, и круто, и мокро. На камень ближний, почти придорожный? Этот не то, и другой не подходит. Вариантов немного. Похоже, камни сверху валились и дальше со временем съедут. Не так-то легко подобрать. Тот живой – сползает, чуть тронешь ногой, а этот, как ледяной, невозможно больше минуты сидеть. На солнце устраиваюсь, наконец, и всё исчезает.