Шишел-мышел

– Д-а-а-а! – кричим мы, вцепившись кто в рубашку отца, а кто в руль.

«Дрррр-на-на… Дрррр-на-на…» – и мы срываемся с места.

Дорога в деревню идёт через лес. И, надо сказать, дорога эта всегда с настроением. То оно у неё хорошее, и она становится ровной, то вдруг начинает вредничать и подсовывает нам под колёса кочки.

– Аааааа, – затягиваю я гласную.

А получается:

– А-а-а-а-а.

Сзади тоже слышно:

– А-а-а-а-а.

– Сейчас муха залетит, – перекрикивает нас отец, и я закрываю рот.

Теперь я пытаюсь тянуть согласную закрытыми губами:

– Ррррррр.

А получается:

– Р-р-р-р-р-р.

Насчёт мух, кстати, отец ни разу не шутит. По всей лесной дороге нас приветствуют вечные её жители: мухи разных мастей и размеров. Тут и мелкая мошкара, и толстые оводы, и надоедливые слепни, и простые привычные нам чёрные мухи.

– З-з-здрас-с-сте, – жужжат они, и шлёп, врезаются прямо мне в лоб.

Я зажмуриваюсь, чтобы мошкара не попала в глаза. Ощущаю тёплый ветер от скорости и слушаю многочисленные «з-з-здрас-с-сте, шлёп».

Вот мы въезжаем в деревню.

Мотороллер замедляет ход, и мы останавливаемся у дома тёти Дуни. Нас уже встречают наши деревенские подружки – Зина и Люба. Вообще, их тоже трое, как и нас, но младшая Панка ещё совсем младшая – ей нет годика, и она живёт в люльке. По крайней мере, вне люльки мы её этим летом не видели.

– У нас сестрёнка родилась, – добавляет Зина, – Панка.

– И ещё кошка окотилась, – говорит Люба.

– Покажете? – спрашиваем мы с Олюнчиком.

– Вечером заходите, – отвечают Зина с Любой. – И котят покажем, и Панку.

Когда отец уехал, мы отправились смотреть котят и Панку. Зина с Любой жили на соседней улице. Не доходя до их дома, мы услышали шум и крики.

Двери открыты. Заходим в дом и видим картину.

В углу комнаты стоит люлька. Она плотно закрыта от комаров тюлевой занавеской, привязанной к ней со всех сторон узелками. И между двух узелков торчит кудрявая розовая голова и орёт во всю мочь.

Рядом с люлькой бегают Зина с Любой и ругаются:

– Ты виновата!

– Нет, это ты виновата!

Голова в это время голосит во всю матушку:

– У-а-а! У-а-а!

Девчонки кричат, голова ревёт, мы не понимаем, что происходит, Олюнчик, за компанию с головой, тоже начинает реветь.

Меня уже тянет присоединиться к этому хоровому о?ру, но тут Лидяня подходит к кроватке, отвязывает узелок у занавески и заталкивает орущую розовую голову в люльку. Голова всхлипывает и успокаивается.