Шишел-мышел

– Зажарились? – спрашивает тётя Дуня. – Идите, буде, на реку, освежитесь.

– Ура! – скачем мы.

– Только смотрите, одёжу не уделайте, – наставляет нас тётя Дуня.

– Не уделаем, – обещаем мы и сворачиваем к нашей запруде.

Вдоль реки местами растёт камыш, над водой шныряют стрекозы с блестящими крыльями. Вода чистая, прозрачная, видно, как у берега плавают пескарики да пиявки.

Мы забегаем на мостик, раздеваемся, аккуратно складываем одежду, чтобы не уделать её брызгами, и прыгаем в воду.

Река в запруде нам по горло, неглубокая.

Как же хорошо! Вода хоть и тёплая, но в ней гораздо лучше, чем в кофте. Мы с головой ныряем, барахтаемся.

Затем, забравшись на мостик, начинаем осматривать себя: то тут, то там прицепились пиявки. По очереди отцепляем их друг от друга и бросаем обратно в реку. Мы знаем, что эти червяки хоть и противные, но полезные, ими даже лечат.

Оторвав пиявок, садимся на край мостика, свешиваем ноги и ботаем ими по воде – «шлёп, шлёп». Пескарей это пугает, а пиявкам, наоборот, нравится.

Они плавают в воде чёрные, тоненькие. Я беру длинный прут, поддеваю им одну пиявку и вынимаю из воды. На воздухе она сразу скукоживается, собирается и становится толстенькая.

– Фу, – морщится Олюнчик.

– Давайте играть, к кому больше пиявок пристанет? – предлагает Лидяня. – Раз!

И мы начинаем ботать ногами сильнее. Пиявки любят движение, они подплывают и присасываются к ногам.

Лидяня считает до десяти, и мы вынимаем ноги. Пересчитываем пиявок: у Олюнчика две, у нас с Лидяней по одной.

В траве у мостика нами припрятана пустая консервная банка. Я зачерпываю ей воду из реки, мы выпускаем в неё наших четырёх пиявок и несём домой.

– Тётьду—у—уня, – зовём её с крыльца. – Мы тебя сейчас лечить будем!

Тётя Дуня смотрит в нашу банку и говорит:

– Эх, лекари! Я-то здорова, а червяки ваши сопреют на солнце. Помучили их и буде. Несите их обратно в реку, а то помрут.

Странница

Почти каждое утро мы ходили на овраг за земляникой.

Лето стояло жаркое, и склон оврага весь был усыпан красными спелыми горошинами. И сколько бы мы их ни собирали, каждый день созревали новые ягоды.

Сбор земляники начинался с того, что мы громко пели, вышагивая по стоптанной траве, и шумно аккомпанировали себе жестяными кружками. Кому-то могло показаться, что мы ими гремели, но, поверьте, это было не так. Мы исполняли громкую и звонкую жестяную музыку. Мы даже подумывали организовать концерт.