Ротуск

Там у нас, как-бы гостиница с хозяйкой – И совсем без формы, в полуулыбке как-бы нехотя, исполняя обязанность закончил – Я осведомился о тебе. Смотри у меня. Подзатыльник быстро схлопочешь – Кешке терять было нечего. Его проводили с хворостиной. Он качнулся навстречу и переводя взгляд с переносицы на седину волос и обратно в глаза, чётким голосом произнёс – Меня отец не трогал». Много, много спустя, он не забыл его полуулыбку, стеснённость и необходимость сказать. Енокентий не исправил свою резкость, он не нашёл последнее пристанище своего Председателя.

Хозяйка дома, определила Кешку в маленькую почти отдельную комнату с печкой, радиолой, столиком и койкой. В углу расположилась этажерка с книгами. Утром, картошка приготовленной на яйцах в поджаристой сметанной корочке и гусятина, стояли на столе. К шести, Кешка прибыл в кабинет. Когда правление собралось, глава хозяйства представил «Енокентий. Желает у нас работать, у него специальное образование – затем, переведя взгляд на крепкого мужчину, продолжил – Иванович давно написал заявление о переводе в трактористы, а вчера позвонили – есть новый трактор.

Если присутствующие будут не против, давайте отдадим его ему. Ивановичу исполнилось тридцать три, пусть будет подарком от колхоза и если присутствующие будут не против, давайте возьмём Енокентия на освободившуюся должность, заведующим МТМ».

Кешке должно быть показалось, что правление известие восприняло если не вздохом облегчения, то явно они были не против.

Затем председатель, обращаясь к Ивановичу, попросил его ввести в курс молодого специалиста, съездить с ним в Сельхозтехнику, познакомить. Бухгалтера попросил выписать документы на получение трактора на Енокентия, а десятку, для знакомства в Сельхозтехнике в подотчёт на Ивановича.

Деревня, где Кешку приняли на работу, находилась всего в двухстах километрах от той, из которой его изгнали, одновременно она находилась на две жизни в стороне от неё. Он устроился в такой же колхоз, который как и большинство колхозов имел все атрибуты подобных хозяйств: Доярки бывали в загуле, механизмы ломались и так же как и везде, своё стояло впереди колхозного.

Сюда, как и в другие хозяйства присылали больших и маленьких начальников, регулярно слали контролёров и проверяющих, но жители деревни относились к установленным сверху правилам как к неизбежности – нужно терпеть, приспосабливаться, чтобы от них, от начальников иметь минимальные неудобства.