Игра в любовь

И вдруг я увидела новенькую, тёмно-синюю, «Ладу» у входа. В шесть часов вечера в осеннем Таллине – темно, но электрического освещения было достаточно. Да и мне ли было не узнать машину Яака! И тут же вышел из служебного входа он сам и несколько парней из «Радара». Наталье захотелось подойти к ним, поздороваться. А я, наоборот, что-то застеснялась и осталась в тени. Она, и вправду, прошла мимо артистов, но разговаривать не стала. Испугалась. Как она потом сказала: «Морда стала кирпичом!» Я увидела издали, что Яак одет в чёрную кожаную куртку, а тёмные брюки заправлены в короткие сапожки – так было модно в ту осень.

Наташка прошла мимо, а дальше всё произошло очень быстро. Как-то сразу, все сели в машину, и, выезжая со стоянки, Яак проехал совсем рядом, прямо по носикам моих новых туфель, как мне показалось. Брови у него были «домиком», а в широко открытых глазах – вопрос: «Что же ты здесь стоишь?!» … В этот самый момент, я почувствовала, что они уезжают. Прямо сейчас! Что они едут в аэропорт! На те самые гастроли, про которые я пыталась узнать у Андреса. Что же мне делать? Был у меня ещё телефон В.Сапожнина, директора Филармонии. Но я очень боялась, почему-то, ему звонить. И попросила подругу Наташу позвонить по этому номеру. Она дозвонилась и, позже, рассказала мне, что вежливый и интеллигентный В.Сапожнин, на её вопрос, куда уезжают на гастроли Яак Йоала и «Радар» ответил: «В Харьков, на неделю!» Спасибо Наташе и В.Сапожнину! Итак, Наталья осталась в Таллине, а я, на следующее утро, улетела, на славном самолётике ТУ-134А, в город Харьков. Выйдя из аэропорта налегке, сумку я оставила в камере хранения, я сразу же поехала в центр города, чтобы узнать, где же поёт мой дорогой певец. И узнала! Афиши были на одной из, больших и широких, центральных улиц города. Яак и ансамбль «Радар» выступали во Дворце спорта, по-моему, имени Ленина. И, уже в 12 часов, был первый концерт. Я нашла Дворец, подошла к окошечку кассы и купила билеты на три концерта. У Яака в Харькове было по три концерта в день. Это очень много! Два концерта, в пять и в восемь часов вечера, например, и то нелегко для артиста, а три в день – это экстрим! (Хотя позже я узнала, что у Яака бывало и по четыре концерта в день. Боже, разве так можно!) Он ведь никогда не халтурил, пел всегда хорошо, никогда не был спокойным и равнодушным… В двенадцать часов я сидела на 5-м ряду, слева, близко к кулисам, даже чувствовала прохладный ветерок со сцены.