Игра в любовь

С сумкой через плечо, которую он сжимал левой рукой и всегдашним огромным букетом в правой руке… Когда я подошла к нему, взгляд его тёмных-тёмных глаз был серьёзен, а выражение бледного лица не предвещало ничего хорошего. (Позже я узнала, что это водитель «Волги» расстроил Яака, не захотев подвезти его прямо ко входу в гостиницу.) Мы стояли напротив друг друга – я и недовольный Яак. Хорошо ещё, что он не повернулся ко мне спиной и не ушёл… Я была в очках, больших, с красивой немецкой оправой, очень дорогих и модных.

Но, наверное, выглядела из-за них испуганной ученицей, почувствовавшей раздражение учителя. Молчание затянулось и тогда Яак, почти грубо, сказал: «Смотреть ведь можно и по телевизору!» А я ответила ему, что так долго не видела его после Харькова… Ведь прошло два года! И добавила, что нет у меня билетов на первое и второе апреля. «Их все раскупили!», – соврала я (ведь не пыталась даже купить их…) Тогда мой Принц смягчился и сказал: «Приходи завтра, в полпятого, к служебному входу. » Я чуть не провалилась сквозь плитки, на которых мы стояли. Яак пригласил меня на свой концерт! Я не успела даже повеселеть, с каменным лицом сказала: «Спасибо большое! Я приду…» И, повернувшись спиной к своему кумиру, почти убежала к метро. Ехала в пустом вагоне, совершенно обалдевшая от радости, переполнявшей мою бедную, раненную сегодня Яаком в первый раз, душу. Благодарю тебя, Богиня Любви, что подсказала мне нужные слова, которые смягчили его сердце! «За каждый твой миг. И за каждый твой час… За смех и за слёзы, за радость и боль. За то, что всё время ты помнишь о нас. За то, что тревожишь, спасибо Любовь!», – пел Яак в одной из самых красивых своих песен… На следующий день я пришла к служебному входу в четыре часа и спряталась в небольшой пристройке, где находились кассы концертного зала. Кстати, билетов на сегодняшние и завтрашние концерты и правда не было. Я стояла у окна и смотрела, как подъехали «Радар» на маленьком сером автобусе и Яак на белой «Волге». Он вышел из машины в синих джинсах, красной маечке с короткими рукавами и в джинсовой же жилетке, на ногах – белые кроссовки. Оглянулся. Я смело вышла ему навстречу. Он сказал: «Пойдём!» И мы гуськом, Яак, я и ребята из «Радара», вошли в узкую дверь служебного входа. Один из музыкантов, высокий, симпатичный блондин, выразительно посмотрел на меня и сказал: «Laps!» Я ещё не знала тогда, что по-эстонски это слово означало «ребёнок», «дитя».