Игра в любовь

Исполняя одну за другой свои прекрасные песни, Яак поглядывал в мою сторону, и, судя по выражению лица моего Принца, ему это было приятно! Голубое, блестящее в свете прожектора, платье, светлая корона волос, синие, широко раскрытые глаза, в которых ярко светилась искренняя любовь к нему – всё это нравилось великолепному парню, певшему сегодня как никогда здорово! Богиня Любви распростёрла свои сияющие тонкие крылья над сценой, вдохновляя певца, утешая, поддерживая, вселяя особый энтузиазм, доходящий до исступления в каждом его движении, жесте… Зрители были в восторге, аплодисменты не смолкали, концерт затянулся на двадцать минут! А в восемь часов был ещё один концерт.

И волшебство повторилось. Я сидела на своём «троне», к моим ногам ложились букеты цветов и, так как я не взяла себе ни одного из них – это твои цветы Певец, то случился ещё один маленький красивый эпизод. Возле меня, слева, находился какой-то предмет, может быть часть аппаратуры. И один небольшой, но очень милый букетик, Яак положил рядышком со мной, быстро наклонившись, почти вплотную ко мне и обдав меня головокружительным запахом духов и разгорячённого концертом тела. Он успел шепнуть: «Возьми его!» Я, конечно, взяла в руки этот бесценный подарок и поднесла его к губам. Концерт закончился, я чувствовала себя как невеста после пышной свадьбы. Выйдя вслед за Яаком, на улицу, спросила его, могу ли я прийти завтра в полпятого. «Да! Конечно!», – «Спасибо, Яак!», – «И тебе спасибо!» Потрясающий день закончился… Вечером следующего дня я пришла в назначенное время и минут пять ждала у служебного входа моих дорогих артистов. На мне были чёрные вельветовые джинсы, голубая блузка и вязаная жилетка горчичного цвета, в эстонских мотивах, и туфли в тон жилетке, так как вечер был снова прохладным – весна! Всё повторилось. Очарование этих двух дней, в самом начале апреля, осталось в моём сердце как драгоценнейший дар. Последний концерт закончился, я стояла и ждала Яака у открытой двери гримёрной. Вдруг к нему зашёл какой-то очень полный мужчина, пропустив вперёд даму, тоже не худенькую. Как оказалось, это был директор ташкентской Филармонии. Он попросил у Яака автограф. Когда эти двое удалились, Яак подошёл ко мне с маленьким листком и вложил его в «декольте» жилетки, поближе к моему, бьющемуся в ритмах прошедшего концерта, сердцу. Я сначала прижала листок к груди, а потом уже достала его и посмотрела, что там.