Муж в черном скафандре. Три года жизни с абьюзером

То кроликов заводил в гараже в непонятно из чего сколоченных подобиях клеток, то курятник вдруг собрал из обломков, прикрепил к сараю это чудо инженерной мысли размером метр на полтора. Машины, правда, ремонтировать умел. Но где можно было упростить работу, даже подпортив внешний вид, – он всегда этим пользовался. Но все-таки делал! Гордился, что его дед был инженером-изобретателем.

Я была искренне благодарна. За то, что заботился о теплой одежде для меня, чтобы не мерзла, и покупал то, что считал нужным.

Никогда, правда, не спрашивая, чего хочу я. Но я все равно ценила, потому что делал правда много, хоть и не так, как я привыкла.

А привыкла я совсем к другому: папа всю жизнь любил маму, никогда ни словом ее не обозвал, никогда не кричал, все умел и все делал на совесть. Качественно, кропотливо и красиво. Если ремонтировал – разбирался до винтика в схемах. Папа служил в войсках связи, отлично паял и своими руками собирал точные приборы. У Гены все было как-то поверхностно, на тяп-ляп.

Но зато он долго не раздумывал и ничего не боялся. Я, конечно, видела разницу, но никогда ему этого не говорила. Ну делает и делает, зато на диване не лежит.

Волки

Довольно быстро нашелся повод для первого скандала на новом месте. Вернувшись однажды с работы, я застала любимого в бешенстве:

– И что ты меня сюда притащила??? Бросила на съедение волкам! Я тут их развлекать что ли должен? Я так и знал, нельзя идти на чужую территорию. Она на работу свалила, а я тут как попка между ними, всем угождать должен, под всех подстраиваться! – И так весь вечер.

Волками оказались мой папа и дочка. Я опешила от неожиданности, как, впрочем, и всегда от его обвинений. Почему волки, почему угождать. Ну понятно, что он не мог себя чувствовать хозяином при отце. Видимо, это и бесило. Но чтобы Гена под кого-то подстраивался? Ага. Его вообще не интересовало, что мы думаем, он просто делал что считал нужным. Приходилось только сдерживать от слишком уж кардинальной перестройки квартиры, которая нас совершенно не привлекала.

Это его тоже выводило из себя – у нас ведь все было неправильно. А что делать, как еще жить? Я не понимала. На мои вопросы, как нам устроить свою жизнь так, чтобы ему нравилось, он не отвечал.

Поначалу, когда бывал в хорошем настроении, он много мне помогал – и готовил, и посуду мог помыть, и по дому что-нибудь сделать. Постепенно, по мере накопления недовольства, все это стало уходить.