Большая книга ужасов 88

Глава 2

Швартовы по правому борту

Родители взялись разбирать вещи и выставили нас с братцем из каюты, чтобы не мешались и не путались под ногами. Мы даже не успели разглядеть наш хваленый люкс и оценить, насколько он шикарен и соответствует фоткам с сайта круизной компании.

Тогда мы решили изучить теплоход изнутри, но по узким коридорам и лестницам сновали озабоченные пассажиры, рассматривавшие номера кают, а также парни, таскавшие вещи, поэтому мы решили не толкаться там, создавая еще большую суету, а выйти на палубу.

Успеем еще насмотреться на внутреннее убранство за две недели путешествия.

Подойдя к стеклянным дверям, ведущим на палубу, мы неожиданно обнаружили в холле девушку, старательно пиликавшую до боли знакомую мелодию на чем-то, напоминающем скрипку. Инструмент у нее был странным – без привычной деревянной деки, просто струны, натянутые на палочку.

– Что это за фигня? – шепотом спросил меня Никита.

Я и сама не очень поняла, но терять авторитет старшей сестры было нельзя.

Я внимательнее рассмотрела диковинный инструмент, заметила тянущиеся от него провода к маленькой черной коробочке, прикрепленной к поясу девушки, и пояснила:

– Электронная скрипка.

– Типа как электрогитара? – недоверчиво переспросил братец. – Такие бывают?

– По-твоему, перед нами фантом? – фыркнула я, продолжая разглядывать музыкантшу.

Она была очень худенькой, на лицо умело нанесен яркий макияж, длинные волосы завиты и тщательно уложены. Блестящее облегающее мини-платье, босоножки на шпильках – выглядела она шикарно, но мне внезапно стало ее жалко.

Девушке бы на сцену концертного зала, а не на палубу теплохода, где на нее во время посадки и заселения никто не обращает внимания.

– Что за мелодия? – наморщил лоб братец. – Знакомая, а вспомнить не могу.

Опять пришлось напрячь извилины, чтобы не уронить авторитет.

– Вивальди, – важно проговорила я. – «Времена года. Зима».

– Очень актуально! – остался недоволен Никита.

– Шучу, – рассмеялась я.

 – Это Fairy tail, Александр Рыбак.

– Что-что? – вытаращился он.

– Песня такая, – устало пояснила я. – С Евровидения. «Сказка» называется, если ты не понял.

Брат взглянул на меня с презрением:

– Любишь ты, Рита, всякое старье.

– Чего спрашиваешь тогда? – обиделась я.

– Это до моего рождения было? – не унимался Никита.

– Сколько там тебе, лет десять? – не осталась в долгу я.

– Ладно, пошли, – он потянул меня на улицу.