Ванкудесса, или Третий крестовой поход мормонов. Неисторическая фантасмогория

Река исчезла, повсюду, сколько хватало глаз простиралась однообразная заболоченная равнина, заросшая мелким подлеском. Одичавший запущенный вид этих богом забытых мест внушал Шломе страх, и он начал читать про себя молитву.

– Твёрдо уповал я на Господа, и он приклонился ко мне и услышал вопль мой;

Извлёк меня из страшного рва, из тинистого болота, и поставил на камне ноги мои, и утвердил стопы мои;

И вложил в уста мои новую песнь – хвалу Богу нашему. Увидят многие, и убоятся, и будут уповать на Господа.

Блажен человек, который на Господа возлагает надежду свою, и не обращается к гордым и к уклоняющимся ко лжи.

Я желаю исполнить волю Твою, Господи, и закон Твой у меня в сердце.

Прочитав молитву, Шломо окреп духом. Солнце приподнялось над землёй, и заболоченная равнина уже не казалась такой унылой. Постепенно она начала переходить в холмистую возвышенность. Присмотревшись, Шломо заметил на горизонте отроги невысоких гор и решил поговорить с Гамаюном. Он чуть-чуть пришпорил полусонную Милку и поравнялся с вороном.

– Гамаюн, где мы?

Гамаюн казалось, не расслышал вопроса и, поймав восходящий поток воздуха, повернулся на крыло и взмыл вверх. Милка последовала за ним, но не рассчитала и начала терять высоту. Шломо с удивлением следил, как Гамаюн постепенно удалялся. Милка полностью проснулась и изо всех сил пыталась подняться вверх, но какая-то неведомая сила упорно притягивала её к земле. Шломо в ужасе замер, будучи не в силах даже произнести молитву. Милка прекратила сопротивляться и поддавшись подхватившему её вихрю понесла Шломо по направлению к лесистому холму из лысой верхушки которого выступала белая почти отвесная скала, к подножью которой они стремительно приближались.

У самой земли вихрь остановился и закрутился столбом, приняв видимые полупрозрачные очертания. Милка и Шломо оказались в центре вихря окружёнными вращающими вокруг них белёсыми паутинками и непонятно откуда взявшимися серебристыми бабочками. Вихрь замедлился, плавно опустив Милку и Шломо на землю, затем отделился от них и вдруг вспыхнув, вобрал в себя пространство, и превратился в маленькую стройную женщину в серебристых одеяниях, свободно спадающих с её плеч до самой земли.

Милка спохватилась первая и, согнув передние ноги, опустила свою голову на землю. – На колени, Шломо, это хозяйка! – шепотом чуть ли не замычала она на Ребе.

Шломо не испугался. Он начал бесцеремонно рассматривать прекрасную женскую фигуру, выступающую из полупрозрачных одежд.