Пингвин-дурак

– Видели, ска, ик? Видели, бл, спидорасил у местных полярников! Знаете, че за хрень?

– Да нам пофиг, – раздался голос. Все подумали так же.

– Я назвал это «синесральня», хотя человеки зовут это «биотуалет». Но, короче, это что-то синее, и в него можно срать! Стив, сукапидр, я же сказал тебе не приходить! Пошел нахуй к своим друзьям-говновыползням. Лу, я же запретил ему сюда приходить!

– Ты, бля, тут нихуя не решаешь, говноед. Хочет и ходит, он хотя бы платит, а ты, высерок, торчишь уже за 2 месяца, свинота мастевая.

– Да пошел ты нах… Ай, все, Лу, ща будет комбо!

Пингвин-дурак изобразил важность на морде лица.

– Итак, говнари, – почесав подбородок (его у пингвинов нет), произнес он. – Кто хочет фикалоиспражняться в синесральне, гоните монету! Там реально срать круто, вон, спросите Пьяного моржа. Этот сучий фараон неегипетский там такие пирамиды личинковые отстроил, до луны достанут. Короче вот так, хотите гадить, платите! Яблочно-сральная бумага и персиковый вонялоосвежитель входят в стоимость, но брызгать не больше двух раз.

– Пошел ты нахуй, Пингвин-дурак, – сказал один, но подумали все и, развернувшись на 180, пошагали обратно допивать ту стремную парашу, которую наливает Лу.

– Вы ска, ик, ска, сами пошли в пердень! Сам буду там срать, а вы, пиздоговногрызы, идите нахер! Я сам там срать буду, сучары, и Пьяный морж тоже! И Кот-дебил, тебе тоже можно.

– Мяааааааааааааааа!

– А я бы покакал, – сказал чайка Стив, не ушедший с остальными.

– Пошел ты в пиздень, хуйло крылатое, тебе доступ в vip-сральню закрыт! – сказал Пингвин-дурак и запер за собою синюю дверь.

Утро субботы. Пингвин-дурак по особенности постоянства после пьянтницы, ну, на самом деле, похер в какой день (у него всегда пятница), пьяной, немного кривоватой, да че там, сильно кривоватой походочкой шел домой. Как вдруг увидел, как на льдине плывет что-то оранжевое.

– Э-эй! – крикнул Пингвин-дурак.

 – Ты, ик, ска, че за блядская апельсинина, ска, на Южном, ска, полюсе, бля! Я, ик, хоть и пьянозоркий, но, все равно, мать твою, бэ-э-э, ска, вижу, что ты – что-то оранжевое и нихуя не местноареаловское.

В ответ на нетрезвое чегототамность оранжевое штуко встало, выгнуло спинку и с довольным мурчанием начало себя вылизывать.

– Ты че, ска, ик, яйца се… себе лижешь? Ты ж, ска, буэ, апельсин, мать твою, нет? – крикнул Пингвин.