Аппендицит

Делегация поблагодарила и с чувством исполненного долга удалилась.

Бином Толстого

В старших классах наша учительница физики ушла в декрет и на подмену отыскали симпатичного пенсионера Дмитрия Николаевича. Похож он был на ведущего программы «В мире животных» Дроздова. Только на уже пожилого нынешнего Дроздова. Разве что, в отличие от Дроздова, у Дмитрия Николаевича были очки, а костюм он носил черный и с галстуком. За глаза мы звали его Димой.

Точно не помню, но думаю, что на его уроках я как победитель городских олимпиад (дело было в подмосковном Подольске) изрядно выпендривался.

Но все же мы с приятелем с Димой подружились и как-то после уроков, хитро поблескивая очками, он рассказал нам такую историю.

– Преподавал я в одной московской школе. И однажды у нас организовали вечер, посвященный уже покойному Алексею Николаевичу Толстому. Пришли гости рассказать школьникам о большом писателе и в том числе две его вдовы. Директор ко мне:

– Что делать? Не могу же я два раза объявлять, что это жена Толстого! Вы представляете, что в зале будет?

– А вы скажите «член семьи Алексея Николаевича».

И Дима счастливо заулыбался, припомнив хорошо решенную задачу.

Евреи

При советской власти, работал я в подмосковном Троицке в филиале института атомной энергии.

К нам на установку часто заходил институтский фотограф. Человек он был замечательный – добрый, веселый. Звали его Анатолий Васильевич Иванов.

На круглом курносом лице носил дядя Толя круглую бороду.

После работы он порой выпивал с нашими лаборантами.

На второй, примерно, порции всплывала еврейская тема. Иванов начинал жаловаться, что вокруг одни евреи и настоящих русских почти не осталось.

По мере убывания водки круг евреев все расширялся.

Лаборанты, забавляясь, постепенно подводили его к выводу:

– Дядя Толя, так, может, ты один настоящий русский остался?

– Я один, – с горечью вздыхал дядя Толя, глядя на стакан с водкой.

Застолье продолжалось, и лаборанты не унимались:

– Дядя Толя, так, может, и ты тоже еврей?

На глазах у дяди Толи появлялись слезы, он с отчаянием смотрел вокруг, потом голова его склонялась на грудь, а из груди раздавался тихий стон:

– Да, ребята, я тоже еврей.

Светлая тебе память, Анатолий Васильевич.

Прогулка

Частенько прохожу мимо памятника Льву Толстому на Плющихе.