Прощание. Повести и рассказы

Было вкусно, но главное – сладко.

Иногда давали муку в мешках и сахар. Это было хорошо. Не надо было идти на базар и покупать все там за живые деньги.

Надо было как-то жить дальше, и мы как-то жили.

Пенсию у бабы тоже задерживали. Продукты перечислением спасали, но не полностью.

Баба заняла денег и пошла к «Юбилейному» торговать жвачками и шоколадками.

Love is…, Albeni и Luna приносили живые деньги. А мне хотелось сладкого, и я иногда воровала у бабы из сумки ее товар.

Как-то она раскрыла меня и отругала.

Она говорила, говорила, а в голосе было слышно бессилие, боль и большая усталость от такой жизни. Мне стало стыдно, острый ком вонзился в горло, но заплакать так, чтобы стало легче, я не смогла.

Потом ей предложили заработать «посерьезнее» – продавать водку и спирт под прикрытием детских сладостей.

Это было выгоднее, и баба согласилась, хоть это было и незаконно. А иногда даже опасно – бабок грабили, били и отнимали товар.

Как-то подошли двое и спросили: «Водка есть?»

Она сказала «есть», но ее голос был совсем другим.

Я ему не поверила. Это был чужой голос. Писклявый и испуганный.

Двое сказали, что им нужно бутылок шесть, и она снова сказала «есть».

Но с собой столько не было. Мы быстро собрали ее прилавок-коробку и сели к ним в большой старый автобус.

В автобусе она сжалась и взяла меня за руку. Всю дорогу у нее было застывшее выражение лица. Только глаза тревожно следили за двоими и дорогой.

Она боялась, но я этого не поняла. Мне было интересно все – пустой автобус, поездка, странные люди.

На первой остановке один из двоих вышел и зашел с сумкой. В сумке было несколько палок сырокопченой колбасы. Мы получили первую часть гонорара бартером. Колбаса пахла изумительно. Это была отличная колбаса. Мы давно не видели такой.

Потом поехали дальше. Страх на ее лице не растаял до тех пор, пока она не отдала им бутылки и не получила деньги.

Баба расслабилась и оживилась только к вечеру.

Я услышала, как она рассказывала маме на кухне, что боялась от начала и до конца сделки – что увезут за город и убьют, нападут, что ударят по голове и отнимут товар, деньги или что они из милиции и ее посадят в тюрьму.

И тогда я поняла, почему дрожал ее голос, почему она в автобусе была так сжата и собрана и почему так напряженно суетились ее глаза. И мне тоже стало страшно. За нее и за то, что она делала.