Прощание. Повести и рассказы

Я поддеваю ножом толстый пласт липкой земли, и он плюхается в воду, разбрызгиваясь на пол, ноги, и попадает в глаза.

Тонкие струйки грязной воды текут по моим запястьям и доходят до локтей. Грязная вода попадает в мелкие царапины, оставленные кошкой, и противно щиплет их. Грязь забивается под ногти и остается там надолго.

Но всего несколько лет назад мне нравилась грязь. Там, на даче, я набирала в руку теплую от солнца глину. Сжимала и разжимала руку.

Гладкая теплая субстанция вытекала из моих пальцев.

А еще нравилось погружать руку в жидкую гущу и чувствовать покалывание, пощипывание.

Но вместе с этим накрывала тревога – вдруг в недрах этой гущи будет что-то опасное. Что-то, что сделает больно. Что-то, что ранит или убьет меня.

Шляпа

Недавно я выпила вина и расслабилась.

?

Надела шляпу, как у Боярского, и танцевала перед зеркалом под Фила Коллинза.

?

Думать о движениях было не нужно, музыка сама подсказывала, как двигаться руке или ноге, импульс плавно тек из плеча в руку, из локтя в кисть и обратно.

?

Мое отражение в зеркале было якорем, а комната вокруг меня плыла и менялась. Сначала было кафе на берегу океана в Индии, потом бар на Самуи, и вдруг я оказалась в своей комнате в Джетыгаре.

?

Мне здесь 14, я смотрю в зеркало, приклеенное к книжной полке. Эту полку сделал для меня корейский полуотчим. Я вижу свои темно-карие глаза, и они похожи на две черные дыры.

?

Я танцую и чувствую, что там все так же: позади меня кровать, еще шаг – и я ударюсь о нее ногой. На столе разбросаны учебники, а в шкафу – мое любимое мамино платье из голубого велюра.

?

За окном – зима.

За окном – снег и луна. А еще парк и речка, которая давно замерзла. И фонарь, вокруг которого, как мотыльки, вьются крупные снежинки.

В зале стоит бежевый телефон с диском. Его провода прикручены скотчем к линии и часто отходят.

И баба жива, и диван тот же, старый, а кресла из моего младенчества: в красный горох, с ободранными кошкой подлокотниками. Пол скрипучий, деревянный, с отколупанной краской в некоторых местах. Мне очень не нравилось его мыть.

А потом ко мне подошел муж, обнял – и все. Снова я в Алматы, мне 36, и послезавтра опять начнется суетная жизнь.