Сон Царевича

Он с телефоном вообще не расстается? Тогда странно, что не запомнил, кто ему звонил несколько минут назад, и ответил ей как в первый раз.

– Валерий Сергеевич, это снова я, – твердо проговорила она. – Репетитор Елисея по английскому языку.

– Снова вы? – удивился он. – Но я вам уже все объяснил. Остались какие-то вопросы по оплате? Готов компенсировать неудобства.

Да что же у него одна оплата в голове? Но, кажется, дело серьезное, если предлагает компенсировать.

– Вопросов по оплате нет, – торопливо сказала она, пока он не отключился.

 – Есть вопросы по Елисею.

– Какие по нему могут быть вопросы? – раздраженно переспросил тот.

– Где он? С ним все в порядке?

– Разумеется, с ним все в порядке. А где он – вас, кажется, не должно касаться.

– Да, конечно, – смешалась она от такого напора.

– Это все? – саркастически осведомился Протасов. – Или вас что-то еще интересует, Василиса Андреевна?

Похоже, она ошибалась по-крупному. Он не только не забыл о ней и ее странном звонке, но за прошедшие несколько минут поднял документы и установил имя-отчество.

Что еще он о ней знает? С такими связями и возможностями ничего не стоит раскопать и то, что она все это время тщательно пыталась скрыть.

– Нет, спасибо, – выдавила она. – До свидания.

Валерий Сергеевич не счел нужным прощаться – вежливость заменили короткие гудки. Послушав их словно в ожидании, что в трубке снова возникнет голос ее хамоватого абонента, она наконец нажала на отбой.

Нет, Елисей Царевич, что-то с тобой не так.

И она обязательно выяснит, что именно…

* * *

Сначала он заметил, как погас огонек камеры, и только потом появился новый посетитель. На этот раз не было никаких разговоров и прикосновений. Жгут привычно перетянул руку повыше локтя, в вену почти неощутимо вошла игла – парень явно был медбратом высокого класса.

Что происходит, зачем его снова отключают? Он недавно очнулся после очередного забытья и, против ожиданий, после инъекции остался в сознании. Почувствовал, как расслабляются вечно напряженные мышцы, разворачиваются скрученные суставы и предательски замедляются мысли.

Только тогда он ощутил нечто наподобие страха и беспокойства, но неуверенно и слабо, эмоции быстро улеглись. Когда-то это пугало его сильнее, чем пытки, но сейчас все ощущения притупились. Какая разница, что с ним еще хотят сделать? Чем это лучше или хуже всего того, что уже довелось испытать?

Парень его не касался, но этого и не требовалось.