Институт эмоций. Второй семестр

Уверены ли вы, что дело, которым вы будете заниматься – не просто способ зарабатывания денег, а ваше призвание? Как думаете, почему это важно для общества?

– Потому что всегда приятнее иметь дело с профессионалом, который еще и приветливый, вежливый, – ответила одна из девчонок.

Краем глаза я заметил, что Милла выводит в тетради линии. Силуэты напоминали скетчи из модных журналов. Перехватив мой взгляд, она шепнула:

– Я учусь на модельера. И мне не нужно тратить целый семестр, чтобы понять, что это – мое призвание!

– Повезло, – решился я на ответную откровенность, – я вот вовсе не уверен, что карты – мое призвание.

– Карты? – изумилась соседка.

Я представил, какая картинка нарисовалась в ее воображении: я сижу в клубах сигаретного дыма и отчаянно тасую игральные карты. Усмехнулся, но объяснять ей, что моя специальность имеет отношение к географии, а вовсе не к азартным играм, не стал: Даниса резко пресекала попытки разговоров в аудитории. Учеба началась.

12. МАРЕК

Первая неделя занятий выдалась насыщенной, что помогало мне отвлечься от мыслей о Висе.

Вечером в понедельник она прислала короткое сообщение: «В ближайшие дни увидеться не сможем. Объяснить пока не могу. Позвоню сама». И все. Я злился, чего уж скрывать. Терпеть не могу неизвестность и неопределенность, тем более, в делах сердечных. Уж лучше б сразу знать, что она передумала иметь со мной дело. Чем было это сухое лаконичное сообщение – попыткой извиниться и перекинуть шаткий мостик в будущее или перестраховкой, чтобы я не названивал сам? Я не понимал, но на всякий случай в своих прогулках по городу предпочитал не приближаться к магазину.

В институте, тем временем, не теряли времени даром. На третьей паре вместо традиционных занятий спортом или ремеслами, нас гоняли на тестирования. Выглядело это немного странно: датчики, провода, мерцающие экраны на стенах. В одном экране за тонким стеклом плескалась вода, судя по светло-зеленому оттенку, морская, в другом медленно сыпалась земля.

– Волновая природа в Юблече обусловлена взаимодействием гор и моря, – объяснил мне потом Левандовский, – также, как Валновице зависит от энергетической сетки между рекой и лесом.

– Какое отношение природа имеет к эмоциям и нашему состоянию?

– Поверь, Марек, самое прямое, хотя ты вряд ли сможешь понять…

– Куда уж мне, – парировал я.

Вся эта секретность уже порядком мне надоела! А Левандовский мягко продолжил:

– А я вряд ли смогу адекватно объяснить.