Утро, день, вечер, ночь – сутки прочь

Можно было играть и долго, но мама звала на ужин.

Всех чудищ смели на пол старшие дети. Малыш заплакал.

«Не беда, – сказал папа, – мы тебе людей купим».

Я хочу такого, – сказал мальчуган и нарисовал криволапое существо в безформенном балахоне.

«И то, – сказал отец, – пойдет для начала».

Балахонистые в игре лупили всех палками почем зря, мальчишка «кормил» их грязной яблоней и заставлял драться с тиграми.

Все это ему, впрочем, скоро надоело. Кривые и горбатые надоевшие персонажи были выкинуты за ненадобностью.

И было Время.

– Эй, сказал отец, – ты с нами с мамой на Исхериум собираешься?

Подросший парень, отмахнул длинную челку, лишь отмахнулся. Он сидел перед экраном компьютера.

– У меня тут бой, пока не могу. Анкарналиипомочь надо. И у эзопов подтянуть технику. А в Тарии хочу попробовать как у соседей наших в саду всего блестящего понатыкать.

Отец долго смотрел на экран.

– И чем они тут у тебя занимаются?

Мальчик возбужденно затараторил.

– Я – Создатель миров! Смотри, тут у меня города, тут дома, все типа как по-нашему! А у них я создал внутри тоже типа компьютеров, они тоже теперь могут как я миры сочинять!!!

Пап, ну никак мне нельзя уйти с вами, комп греется, там на Планете вон те белые льды расстают. Я процессорку Звезды проверю, чтоб не взорвалась и прибегу к вам!

Мир был поставлен на паузу. В прошлый раз, когда он был поменьше, мальчик не вышел из игры и Живы за то время наворотили невесть чего.

Трехмерный мир спал. Юноша на кухне пил с родителями чай и ел пирожные.

Настоящие – четырехмерные.

Он не знал, что в пятимерном мире, Некто смотрел на него, на его мир сквозь прозрачные круги и думал… Думал…

А не вернуть ли мне динозавров???

ЯНВАРЬ

Гребень

Волосы лежали спутанной рыжей массой. В них запутались хрупкие осенние листья и шершавые терпкие шишки.

Слышался тихий голос Женщины:

– Я шла к тебе долго, пробираясь через хрусткие ветви, и на лице моем тонкие нити паутины. Но ты видишь, толще этих нитей морщины на лице. Ведь каждая ночь вырезает бессонницей новую метку на лице.

Старуха Арпине достала из резной шкатулки тонкий деревянный гребень. В тусклом свете мелькнула на истертом дереве еле заметная буква.

Шелк волос лился из-под гребня. Еле слышно бормотала Арпине.