Демотивация в стихах

Иногда Ветер брал в руки гитару и напевал что-то свое, ветреное. Ночь сидела в мягком кресле, перелистывая страницы любимых книг. А Дождь частенько стоял на балконе и смотрел куда-то вдаль. Были ли они счастливы? И да, и нет. Они просто любили просто посидеть в своей квартире, поговорить, помечтать. Когда приходило время, друзья разлетались и вновь встречались. И так изо дня в день, из года в год. Целую вечность.

1995

Вечное лето

… Вечное лето… Даже зима не настоящая! Жаль. Вот пошел бы сейчас снег.

Пушистый, хрустящий, легкий.

Он вздохнул. Снова закрыл глаза, чтобы не видеть эти вечные, вечные пески.

– Иешуа…

Он с неохотой открыл глаза и видит ее. Белый цвет ее одежд слепит ему глаза. Она протягивает чашу с молоком.

– Подкрепитесь!

Он берет чашу из ее рук, и их пальцы на миг соприкасаются. Она покраснела, улыбнулась. Он тоже улыбнулся…

– Ха-ха! – Косматое, грязное чудовище подкатывается к его ногам и вырывает чашу из рук. Выливает молоко в огромный кривой рот, белые капли падают на клочья бороды.

– Кислое! – Чудовище скривилось и бросило чашу к ее ногам.

Зачем все так? Почему?.. Какими грустными стали ее глаза! Ма-ри-я… У нее красивое имя. И глаза. Но я не могу сделать ее счастливой. Скоро она поймет это и уйдет. Жаль. Но так будет лучше. Да, так будет лучше.

Косматое, грязное чудовище преданно ходило за Иешуа, любило. Никто уже не помнит, где оно присоединилось к ним. Сперва даже не замечали… Сначала оно не подходило близко к людям, потом осмелело.

Хотели прогнать, но Иешуа заступился. Почему? Наверное, стало просто жаль.

Опять песок, песок… Как много работы! Но когда-нибудь они научатся… обязательно научатся! Ведь нельзя всю жизнь боятся неизвестного, неизведанного. Да, я их научу. Они научат других. А другие – всех. Да, будет именно так.

Она с грустью смотрела на водную гладь, думала о чем-то. В ее руках был кувшин.

– Мария! Мария! – Косматое, грязное чудовище подбежало к ней, неся в руках горстку блестящих монет.

 – Это они дали мне! Они! – Чудовище засмеялось. – Он умрет на кресте. Они заплатили мне за это.

Мария побледнела. Ей захотелось крикнуть, но губы лишь слегка шевельнулись: о ком ты?

– Он не достанется тебе, коварная женщина. Он вечно будет любить только меня!

… и кувшин выскользнул из ее рук.

Снегу бы. Устал я что-то. Взрослые плохо понимаю меня, а дети – прекрасно.