Мы и они. Из жизни микробов

Однако, несмотря на гусиное нашествие, стая не намеревалась простить и забыть вердикт, вынесенный по факту нарушения закона. Как следствие, гуси были на время забыты и внимание всецело было приковано к нашей тройке. Большая часть стаи остановилась на некотором расстоянии от нас троих и, подняв невыносимый галдеж, размахивая крыльями, бросили нам с Буем ультиматум, чтобы мы оставили Зару в покое, немедленно отпустив ее. Это обстоятельство разозлило меня. Я не ожидал подобного лицемерия, отдавая себе отчет, что всем должно быть ясно, что происходящее является доброй волей самой Зары.

Ее поступок, смелый и своевременный, имел поворотное значение для стаи и прежде всего для меня. Некоторое время я игнорировал действия стаи, не считая себя обязанным следовать ее требованиям, внутренне восхищаясь выдержке Зары. Вскоре под аккомпанемент этого шума, ставший причиной того, что даже гуси перестали заплывать в нашу часть озера, понимая, что у нас произошел крупный внутренний конфликт, требующий времени и сил для его разрешения, под кряканья и хлопанья крыльями к нам был отправлен посредник. Послом с обязанностью ведения переговоров был определен Тур, наш с Буем брат. Оторвавшись от расположения стаи, Тур подплыл к нам и, не обращая внимания на Зару, которая казалась равнодушной к происходящему, обратился непосредственно ко мне с речью, полной упреков. Суть его обвинений сводилась к тому, что я «своими действиями и пренебрежением к законам стаи внес разлад в нашу жизнь», но «судя по всему, этого мне кажется недостаточным» и я «стремлюсь к тому, чтобы окончательно расколоть стаю». В продолжение своей длинной, монотонной речи Тур предложил «оставить в покое Зару» и, если во мне «есть капля совести», именно так Тур выразился, мне «следует оставить озеро Верхнее, отправившись в добровольное изгнание». Под конец Тур добавил снисходительным голосом, что Буй «может остаться», так как «к нему у стаи претензий нет». Я был полон терпения, дав возможность Туру высказаться до конца, и в каком-то смысле хотел проигнорировать его призывы, но Буй, горячая голова, вступил с Туром в перепалку, осыпав того обвинениями в «низости, глупости и несправедливости стаи» и «Тура лично». Брюзжа слюной, Буй бросил в ответ, что стая «проявляет удивительную недальновидность» в момент, когда «необходимо объединиться во имя свободы», затевая ссоры и пытаясь изгнать тех, кто «способен возглавить борьбу».