Мы и они. Из жизни микробов

Эта волнующая страсть осталась во мне лишь как воспоминание далекого прошлого, того времени, когда не только Зара, но вся природа, весь мир был окутан тайнами, пронизанный миллионами красок, одна ярче другой. Ежесекундно я прикасался к этой магии, отзывающейся в душе смутным ощущением присутствия высшего смысла непостижимой мудрости Бытия. Теперь это было недостижимо. Мир и сама Зара виделись мне в приземленной перспективе, где царят возможности, цели и пути их достижения, освобожденные от ореола сказочного романтизма, а альтернативы приводятся к единому знаменателю путем сухого расчета.

То же самое относилось к предстоящей на следующее утро атаке на гусиную стаю, событию само по себе невероятному, учитывая мирный характер и историческую разобщенность уток. Мои мысли постепенно переключились на осмысление предстоящего противостояния с гусями, сознавая, что и здесь мне видится мало героического, а успех есть квинтэссенция простого расчета, проявления силы духа и концентрации воли при реализации этого расчета. Самое важное состояло в объединении наших сил. Я знал, что Буй последует за мной в любую заварушку, но нас двоих недостаточно для победы в предстоящем противостоянии. Только совместные действия большего количества селезней, единый организованный и слаженный напор способны привести к тому итогу, что большие, габаритные гуси отступят. Чем более я размышлял над предстоящей схваткой, тем больше мне виделись различного рода возможности осуществления задуманного, беря в союзники внезапность атаки и тот факт, что гуси сами по себе также разобщены и не окажут организованного отпора. Следовательно, необходимо создать перевес сил на отдельном участке, вызвав панику в их рядах, тем самым склонив чашу весов на нашу сторону. Уже за полночь я направил свой взор к Луне, обратившись к ней с нижайшей просьбой выступить нашей союзницей, помочь нам в неравном противостоянии. Закончив монолог, я постарался заснуть, зная, что недостаточно восстановился после памятного ночного полета. Хотя дремота быстро овладела мной, сон был поверхностным и беспокойным. Солнце слегка озарило утреннее небо, а мы с Буем, отражаясь в косых лучах ранней утренней зари, завершили свое омовение и проверили диспозицию. Как и ожидалось, гуси провели ночь на берегу, застыв на одной лапе, вторую подобрав под себя. Они продолжали мирно спать в ожидании, когда солнце полностью покажет свой диск над горизонтом. Буй был спокоен и полон решимости, и я был в нем абсолютно уверен.