Мы и они. Из жизни микробов

Следовательно, мое появление было предопределено и давно ожидаемо, как и то, что должно произойти со мной. Даже мысли, которые меня посещают, должны быть частью изначального замысла. Эти выводы были так естественны и логичны, что я не мог понять, какое другое объяснение может иметь сущее и с какой иной целью это могло быть создано. Если на миг допустить, что не я являюсь окончательным итогом развития, а имеются другие, более важные, мне неведомые цели, силясь делать любые допущения, я не мог обнаружить события более значительного, чем чудо моего появления.

Моя бесконечная критичность в отношении цели мироздания, включая вопрос о моей роли, не давал мне покоя, упрямо твердя, что мое появление само по себе не может быть фактом настолько замечательным, чтобы ради этого затевать строительство Вселенной. Вывод, к которому я приходил, представлялся мне единственно верным. Он заключался в том, что, очевидно, у меня есть Миссия, которую предстоит выполнить и которая по своей важности, ответственности и значению имеет вселенский характер, определяя все, что было создано и сведено воедино в течение многих веков, итог, который может быть поставлен на чашу весов как оправдание сущего. Следовательно, все, что происходило до сих пор, есть только введение, прелюдия, и с моим появлением основные события берут свое начало, вступая в решающую фазу. Оставалось понять и ответить на вопрос о сути самой Миссии, о том, что же предстояло сделать и где искать нужные разъяснения. Несмотря на то, что я не представлял, как разрешить вопрос о моей Миссии, само понимание факта, что я – особенный, избранный, что я являюсь важным звеном в истории развития природы и всего сущего, вселяло энтузиазм и вдохновение, призывая быть готовым к любым свершениям, ожидая момента, когда логика событий подскажет, какой от меня требуется вклад. Я живо ощущал, что любая Миссия мне по плечу, учитывая мою роль, черты моего характера, мой живой, гибкий ум и стечение обстоятельств, которое наверняка будет способствовать достижению любых инициатив, даже самых безумных, по сравнению с которыми изгнание стаи гусей – только забава и разминка, не достойная упоминания при подведении окончательных итогов. Через несколько дней, когда мои раны затянулись и ко мне вернулись былые гибкость и сила, я почувствовал готовность к новым свершениям, о чем сообщил своим соратникам Бую, Кию, Сору, Ладу и Туру.