Мы и они. Из жизни микробов

циативную, при этом выводы, к которым я приходил относительно моей личности, не вызывали во мне сожаления, злости или оправдания, констатируя факты, и в этих заключениях я находил положительные элементы, отмечая, насколько прекрасно я дополняю энергичную, изобретательную и неутомимую натуру Тома, которому нельзя было завидовать, а которого я любил как брата, и эти рассуждения, основанные на наблюдениях за собственным поведением, я принимал как должное, как и момент, когда я томился мучительными размышлениями, следовать ли за Томом или, попрощавшись с ним, отправиться в Великое паломничество, отчего меня вновь посетило ощущение, что мои рассуждения принадлежат не только мне, а являются мыслями кого-то другого, который поселился во мне, видя мир моими глазами, ощущая его моим организмом, рассуждая обо мне как о постороннем, наблюдая за мной со стороны, без соучастия и сожаления, равнодушно констатируя положение вещей, указывая на мою инертность и мечтательность, не пытаясь осудить подобное созерцательное отношение к внешнему миру и другим микробам, а покорно и с благодарностью судьбе принимая эти черты как прекрасные и в каком-то смысле радуясь этим выводам в той мере, в которой ощущение собственного существования становится обстоятельством, достойным восхищения, окутывающим окружающее теплом души от понимания, что ты живешь в лучшем из миров, пребывая в гармонии с ним, и чем больше я об этом думал, тем более забавным находил самого себя, во всей своей безобидности, отдавая себе отчет в бесцельности этого пути для меня, куда я отправился только ради того, чтобы быть рядом с Томом, что в конечном итоге опять же прекрасно характеризовало меня как личность, для которой не существует цели, не существует пути, а есть пребывание в состоянии перманентного счастья, приходя к выводу, что такие микробы, как я, наверняка прожигают жизнь, не понимая и не догадываясь о глубине ее бесцельности, пронизывающей каждое мгновение их существования, и со временем я незаметно для себя стал немного уставать, что вызвало во мне желание прилечь в знакомом месте проточной воды, чтобы отдохнуть, созерцая окружающую природу, но я вынужден был признаться себе, что уже никогда не смогу ощутить родную прохладу проточной воды, отчего мне стало грустно, и это мое настроение не прошло незамеченным для Тома, так как он молча подмигнул мне, бросив слова о том, что «все будет хорошо» и что «в конце концов мы доберемся до Истины, какой бы она ни была», на что я ответил кивком, постаравшись, чтоб