Мы и они. Из жизни микробов

деляющим в рамках подготовки к Великому паломничеству, открывая перед вождями возможность выдвигать Кена на ведущие роли, ставя его в пример остальным, направив его на руководящую позицию основной группы микробов, когда паломничество должно было вступить в завершающую, главную фазу подготовки, и при этом ни Том, ни я нисколько не завидовали нашему старшему брату, а, скорее, наоборот, делали все возможное для продвижения его карьеры, для пропагандирования итогов его деятельности, понимая, что в это ответственное, историческое время подготовки к предстоящему Великому паломничеству, когда от действий каждого зависит успех всего предприятия, а каждое мгновение сохранится в истории в виде легенд и преданий, мы должны подняться выше личных амбиций и, отбросив собственные мелочные цели, стать частью единого братства, направив силы и действия на достижение первостепенного успеха, коим, безусловно, является Великое паломничество, ставшее нашим безальтернативным стягом, и каждый член нашего сообщества вносил свой посильный вклад, чему благородным примером служил мой брат Том, который, в отличие от Кена, хотя и обладал отменной физической формой, являясь образцом микроба нового поколения, вместе с тем своим критическим и проницательным умом подвергал анализу любой тезис, каждое положение в рамках предстоящего предприятия, стремясь найти наиболее верные и разумные решения, чтобы доподлинно убедиться, придя к обоснованности итогов и выводов, приведенных в текстах Откровения, принятых многими как очевидные и непререкаемые, и хотя его критичность и свойство смотреть на положения догматики с долей сомнения часто вредили ему, Том никогда не делал исключений для своего непредвзятого взгляда на вещи в отношении вопросов, связанных с предстоящим Великим паломничеством, пытаясь непременно докопаться до сути, все понять, до всего дойти, во всем разобраться, все оценить, что на фоне общего энтузиазма часто воспринималось как праздное любопытство и вольнодумство, а некоторые из вождей в шутку обвиняли Тома в ереси и неблагонадежности, но я был уверен в преданности Тома самой идее, зная, как Том гордится тем, что является частью великого поколения, как он верит в наше особое предназначение, с какой ответственностью относится к его выполнению, ставя перед собой непосильную задачу осмысления догмата Откровения для объективного понимания его положений, стремясь обладать ответами на все вопросы, отдавая себе отчет, что у нас нет права на ошибку, о чем свидетельствует хотя бы тот факт,