Мы и они. Из жизни микробов

ействительности тот факт, что уже никто и никогда не узнает, что было доступно суммам, на что Арон бросил в ответ короткое «к сожалению», спровоцировав с моей стороны вопрос: «Зачем становиться суммом без возможности поведать о том, что открылось тебе?», но Арон не стал отвлекаться на полемику, ограничившись многозначительным взглядом в сторону Тома, как бы говоря: «Какие вопросы задает ваш спутник?», и они с Томом продолжали диалог, не обращая на меня внимания, отчего мне пришлось воздержаться от последующих вопросов, довольствуясь услышанным, и, как следствие, обсуждение пошло живее, так как Арон и Том понимали друг друга с полуслова, перескакивая с одной темы на другую, останавливаясь на время на уточняющих вопросах, тут же перепрыгивая на обсуждение новых аспектов проблематики, пока я пытался следить за ходом дискуссии в рамках моей подготовленности, что, откровенно говоря, не всегда удавалось, так как обсуждаемые вопросы временами звучали для меня настолько незначительными, что я был не уверен, правильно ли я понимаю, что Арон и особенно Том, глубина мышления и гениальность которого была хорошо известна, могли серьезно уделять внимания подобным мелким, с моей точки зрения, вопросам, но, судя по всему, это соответствовало действительности, и нужно признаться, что я не понимал, почему так важны взгляды древних микробов на жизнь и какие сказки они слушали в детстве и что почитали за святое, так как в древние времена эти сказки и без того были наивны и наверняка глупы и поверхностны, и понимание этих нюансов и тонкостей не может помочь современному поколению в постижении глубин Вселенной, тогда как Том всерьез высказался за то, что отход от древних традиций – это уход «от духовности», предположив, что движение по пути прогресса только усугубляет положение, отдаляя нас от «истинных знаний», некогда непосредственно доступных нашим предкам, из чего я пришел к выводу, что тема была важная, и, сделав над собой усилие, постарался сосредоточиться, рассчитывая разобраться, почему Том придает сказкам столь большое значение, сконцентрировав внимание на диалоге, ухватившись за нить рассуждений на этапе дискуссии, когда Арон продолжил монолог в том смысле, что «если все сущее есть порождение Божественной мудрости, то, очевидно, Бог хочет своим творением нам что-то поведать, не имея возможности сделать это непосредственно на языке микробов, и, как следствие, вся Божественная мудрость содержится в окружающей нас действительности в любом его проявлении в форме символов