Мы и они. Из жизни микробов

отразимо и убедительно и с ними невозможно было не согласиться, но Том уже повел диалог в другую сторону, задав несколько вопросов о границах нашего разума в принципе, безотносительно вопроса о «добросовестности» работы наших органов чувств, и Арон не медля принял приглашение к диалогу по логично поставленным вопросам, несколько раз одобрительно кивнув, давая понять, что вопросы оправданы, состоятельны и напрашиваются сами собой при подобных обстоятельствах, и они продолжали диалог, пока мы преодолели большую часть пути, так как плотность камышей стала нарастать, из чего можно было заключить, что мы приближаемся к цели нашего недолгого путешествия, во время которого Том полностью отошел от разочарования, вызванного неожиданным бегством эсхатологов-гедонистов, будучи всецело увлеченным предстоящей встречей с герменевтиками-традиционалистами, хотя в тот момент ни Том, ни я не понимали, как у нас сложится диалог с представителями этой школы, которые в полном составе беспрерывно находятся в состоянии непосредственного общения с Божественным разумом и, как следствие, их вовлеченность в происходящее в реальном мире ограничено, но мы продолжали путь, и по мере продвижения вперед, чем больше нарастала плотность камышей, тем более мне казалось, что игнорировать запах, обволакивающий нас, было невозможно, так как он был настолько неприятным и отталкивающим, что постоянно находиться в этом месте становилось затруднительным, и вскоре Арон обратил наше внимание на маленькие, едва заметные пузырьки, отрывающиеся от ила и поднимающиеся на поверхность водоема, которые согласно его утверждению состояли из газа, имеющего не только неприятный запах, но и свойство погружать отдельных, особенно расположенных к этому микробов, в состояние сонливой дремоты или глубокого сна, во время которого они созерцают другую реальность мироздания, и тем временем мы продвинулись еще на некоторое расстояние вперед, убедившись, что плотность пузырящихся газов стала заметнее, где Арон подвел нас к одному из неуклюже свисающему длинному листу камыша, на котором уютно расположились несколько микробов, и место было выбрано очень удачно, так как один из устойчивых источников газа находился под этим самым камышом, а крошечные шарики скользили по поверхности указанного листка таким образом, что находящиеся там микробы пребывали в своеобразном месте бурления, постоянно впитывая обтекающий газ, обволакивающий их со всех сторон, и мы расположились на том же листочке, немного в стороне, чтобы не попасть