Мы и они. Из жизни микробов

сты застряли на первой ступени своего развития», смысл которых поначалу был мне непонятен, но меня задело пренебрежение к Куну и его последователям, сквозившее в его словах, и прежде всего в интонации, отчего мне стало неприятно и в меня впервые закралось сомнение в искренности желания Тома обнаружить сущее, а именно то, самое важное, самое ценное, что пронизывает мир, являясь одновременно Истиной и целью мироздания, так как в подобного рода поисках невозможно обойтись без открытости любым идеям в своем сокровенном желании понять их, чтобы определить их степень близости к предмету поисков, тогда как это благородное намерение оборачивалось походом за признанием Истины и ее цели в себе, демонстрации своих мыслей и стремлений, поиска сторонников своих убеждений, их продвижения, популяризации, восхваления безотносительно к тому, содержится ли в них предмет поиска, тогда как в моем представлении нет ничего ценнее обнаруженной Истины, которую следует объять и постигнуть, рассчитывая, что в ее свете откроются неведомые перспективы понимания сущего, подлинный замысел гармонии мироздания и божественного промысла, что явится основанием для прекращения дальнейших споров, в которых скрыто не приближение, а, наоборот, отдаление от Истины, и, следовательно, только индивид способен обладать ею в мыслях, в представлении, тогда как дискуссии и диалоги фокусируют мысли собеседника на несостоятельность утверждений оппонента, переводя обсуждение в плоскость спора о словах, не оставляя места самой мысли, пониманию, созерцанию, постижению, с чем, видимо, был в корне не согласен Том, так как он начал призывать Арона оставить это место и двигаться дальше, апеллируя к умозаключениям последнего о никчемности и бесполезности знакомства с Куном и его последователями, и по привычке я поплелся вслед за Томом и Ароном, как я это делал всегда, сдерживая в душе слова протеста, и с этими чувствами мы двинулись в путь, и я впервые задался вопросом, почему мне всегда безропотно нужно следовать за Томом, не смея иметь своего мнения, неизменно восхищаясь словами моего брата, заранее соглашаясь, что в них содержится самое умное и важное, понимая, что хотя Том любит меня искренней братской любовью и, пожалуй, никогда не оставит в беде, всегда помня и заботясь обо мне, как это не раз проявлялось, я никогда не стану для Тома авторитетом, мнение которого он будет уважать, потому что Том знает, что у меня нет своего мнения, и я не более чем упрощенное отражение его самого, и в этом отношении со мной