Мы и они. Из жизни микробов

естном деянии, как Великое паломничество, идеей которой проникнут каждый член нашего братства, что хотя и ограничивает личную свободу, но, задаваясь вопросом, в чем в конечном итоге суть «свободы», поставив на одну чашу весов свою личную корысть, мелкие метания и суету, а на другую чашу весов разместив то общее, великое деяние и ощущение причастности к братству, для воплощения в жизнь Великого паломничества, недостижимого одному, отдельно взятому микробу, ценность которого простирается выше всех отдельно и вместе взятых «свобод», приходишь к выводу, что Великое паломничество и есть достижение высшей свободы, воплощенное посредством свободы единства, свободы братства, свободы действий и поступков, направленных на гармонию и славу рода, включающих не только сегодня живущих, но и поколения, жившие прежде, прилагавшие силы для подготовки Великого паломничества, так же как и тех, кто придёт после, для создания саг и легенд о содеянном их предками, это ли не истинная свобода, когда ты принимаешь должное всей душой, сохраняя искреннюю готовность отдать всего себя для достижения конечной цели общего блага, и, размышляя таким образом, я постепенно приходил к пониманию, что не все созданы для счастья и свободы, находивших свое воплощение в Великом паломничестве, и, как следствие, те, кто такую свободу и такое величие не принимал, чувствовали себя лишними, обездоленными и несчастными в среде сообщества искреннего товарищества и родства, и, скрывая горечь и разочарование, они опускаются до попыток принизить ценность Великого паломничества, находя изъяны в нашей свободе, утверждая, что негоже, когда все друг на друга похожи в стремлении к общей цели, выставляя как наивысшее достижение отдельное дело каждого, и, судя по всему, Том также раздираем этими внутренними противоречиями, о чем ярко свидетельствовала история его противостояния с Полом, которое было соперничеством за право иметь мнение, отличное от мнения братства, иметь дело, отличное от дела общественности, и если твое мнение принимается, а твои дела становятся общими, как это не раз бывало с идеями Тома, то и в этом случае неугомонная душа не способна успокоиться, требуя новых инициатив с той лишь целью, чтобы выйти за пределы общего, поднявшись над всеми, и теперь мне становилось ясно, что для Тома, для его деятельного характера, для его новаторской души индивидуалиста, культура общества мутной воды более привлекательна и приемлема по своей сути, тогда как для меня, склонного к созерцанию, к самокритике и нац