Куба – любовь моя

Поэтому Гуляш и приехал без сопровождающего».

Я представил жену с дочерью, ковыряющихся сейчас, наверное, на огороде, и почувствовал угрызения совести. Ну ладно бы хоть в санаторий поехал или отдохнуть куда-нибудь после больницы, а то каждый день водку жру да ссаные пододеяльники стираю. Эх…

Приглашая меня в это путешествие, Сергей попал в точку и, надо думать, не случайно. Его тонкие наблюдения и суждения о людях, подмеченные здесь мною, позволяли сделать вывод, что он меня просчитал заранее и определил как нужного ему человека.

Насколько себя помню, я всегда жил с ощущением невыплаченного долга (долг перед Родиной и партией не в счет), страдал от этого и успокаивался только тогда, когда выплачивал эти мнимые долги кому-либо. Я постоянно готовил детей своих знакомых в институт или помогал им достойно закончить школу (бесплатно, разумеется), кого-то куда-то устраивал или рекомендовал, кому-то что-то доставал. О перевозках мебели здесь уже говорилось. Став два года тому назад начальником лаборатории, я меньше всего думал о том, как пробудить народ от спячки и заставить сделать что-либо полезное хотя бы для себя, а больше о том, что этой сотруднице я мог бы помочь так-то, а эта, возможно, на меня обижается из-за того-то.

На должность начальника я попал, как тот рак, что оказался на безрыбье. К этому времени все сколько-нибудь жизнестойкие и изобретательные ученые мужи покинули агонизирующий институт и руководить оставшейся никчемностью – в основном, вяжущими женщинами – поручили мне. Командовать людьми я не любил и не умел. Мне было сподручнее все делать самому. Даже в тандеме с инвалидом Сергеем стратегию наших действий здесь определял он. Я почти всегда соглашался.

Незадолго до окончания турнира Сергей черными свел вничью партию с очень сильным хорватом. «Какой же ты умничка, Серенький, – в порыве радости сгреб я его в объятия». «Ой, ой, слон, раздавишь! Ничего себе, сердечничек…» Потом встряхнулся, как молодой петушок, и с радостным вызовом спросил: «А что такого-то?» «Ну как же, мастер спорта международного класса все-таки», – напыщенно ответил я.

Сергей посмотрел на меня, как на наивного школяра, и назидательно произнес: «Наш советский кандидат в мастера равен по классу ихнему мастеру. Это азбука, Вовчик». Потом захохотал, счастливый: «Как же он психовал за доской! А в конце ошибся и чуть не проиграл. Мне просто времени не хватило натянуть его». И сделал характерный жест.

После обеда мы решили, что завтра утром я поеду в Прагу.