Куба – любовь моя

И Бог бы с ним, с одеялом, под которым вдруг становилось холодно или жарко, или с мандарином, который вдруг захотелось очистить и съесть. По праву тяжелобольного Сергей не стеснялся просить о помощи медсестер или соседей по палате. Свои руки ему были необходимы, чтобы осуществить давно задуманное, страстно желаемое действо, помочь в котором никого – ни жену, ни друга, ни случайного знакомого – не попросишь. Выкарабкавшись после тяжелой операции и закрепившись на этом свете, Сергей отдышался после изнурительной битвы за жизнь, осмотрелся, взвесил свои шансы и пожалел, что не умер на операционном столе или чуть позже от воспаления легких.

Первое время он еще на что-то надеялся, хватался за соломинку, ждал чуда.

– Товарищ полковник, я ничего не чувствую и неподвижен. Какие у меня перспективы? Если я восстановлюсь, то когда и в какой степени? – спросил Сергей на врачебном обходе хирурга, делавшего ему операцию. Формулировку вопроса он обдумал еще накануне.

– Обязательно, но не завтра, нужно время, – по-военному жестко бросил хирург и заспешил к выходу из палаты.

Он терпеть не мог подобных вопросов своих пациентов. Он был хирург-практик, а не нянька-психолог.

– Моя застава была лучшей в округе. – Сергей даже не повысил голоса. Полковник с сожалением крякнул и вернулся.

– Сначала восстановятся плечи, – указывая на плечи Сергея и избегая смотреть ему в глаза, начал он. – Потом локтевые суставы.

– А все остальное?

– Ну что – остальное? Что ты все поперек батьки, понимаешь?.

. Костыли-то ведь держать чем-то надо, прыткий какой!

– Потенция восстановится? – спросил Сергей, безразлично ожидая, что полковник сейчас взорвется, но тот неожиданно подвинул его ноги и присел на край кровати.

– Восстановится, – глядя Сергею в глаза, доверительно сообщил он. – Года через два, через три. Вот съездишь в санаторий пару раз – и порадуешь жену. Жена-то есть?

– Есть, – ответил Сергей.

– Ну вот. – Хирург помолчал немного, массируя пальцы рук.

 – Долгая это волынка, капитан, не на один год. Попахать придется. Спортсмен? Дело привычное, значит.

Он уже собирался было встать, но раздумал и решился на что-то и снова обратился к Сергею:

– Вот что я тебе еще скажу, откровенно, как мужик мужику: пианистом ты не станешь. – Он пошевелил пальцами руки пред Сергеем. – И за нарушителями гоняться не сможешь. Уж ты себя заранее настрой и не витай где-то там… – Он сделал неопределенный жест.