Куба – любовь моя

Я полагал, что быстро управлюсь с делами и остаток дня и вечер пошатаюсь по столице, любуясь достопримечательностями, как белый человек, с баночкой пивка, ни от кого не завися и никуда не спеша. Переночую у знакомых Вашека, а рано утром, первым автобусом, уеду в Годонин. Не умрут мои инвалиды.

Утренняя Прага спросонья еще хмурилась. Ночью прошел сильный дождь, и кое-где налет скользкой грязи покрывал асфальт. Было немного зябко в моей легкомысленной футболочке, но уже разъяснивалось, и из-за рваных недружных туч все настойчивее пробивало солнце.

Я узнал у народа дорогу к центральной Вацлавской площади и, не спеша, поминутно останавливаясь у какой-нибудь прозеленевшей древности, побрел в указанном направлении. Вскоре вышел на прямоугольную, с памятником, фонтаном и трамвайной линией посередине, площадь, которая и оказалась – Вацлавской.

Потолкавшись у столиков с сувенирами и сладостями, что скучковались на тротуаре у выхода на площадь, я направился было на поиски национального банка, но метров через десять набрел на палатку с жареными шпикачками и кружковым пивом.

Пройти мимо я, разумеется, не мог, поскольку утром не позавтракал, и взял порцию на картонной тарелочке со сладкой горчицей и две кружки пива. Жмурясь на солнышко, я запивал настоящие чешские шпикачки настоящим чешским пивом и очень нравился самому себе: такой крутой, с трехдневной седой щетиной на щеках, в джинсиках, модной футболочке и кучей баксов в кошельке.

Потеплело. На хорошем, как мне казалось, английском я спросил дорогу у молоденькой женщины и вскоре оказался перед внушительным зданием старой постройки, которое могло быть только банком и ничем более.

Я сверился с надписью на фасаде и толкнул дверь.

При входе на лестницу мне откозыряли двое полицейских, мол, чем можем быть полезны. Я вытащил из бумажника испачканную купюру и стал с ними объясняться, в основном, жестами. Сплошное обаяние, я всем своим видом хотел показать, что скрывать мне нечего, никакой я не мошенник и не мафиози, а просто завалялось у меня в кармане сто долларов, нигде их не принимают, потому что испачканы, пришел, мол, к вам за помощью, такой, вот, простой парень.

Мне указали, куда пройти.

Женщина средних лет в окошке была явно озадачена. Она взяла купюру и унесла ее за перегородку. Потом вернулась и молча подвинула ее мне обратно.

– Что? – удивился я. Она замотала головой.

– Фальшивая? – спросил я. Кассирша не поняла.