Куба – любовь моя

Я был насквозь мокрый, дыхания не хватало. «Такси?» – спросил я. На стоянке, до которой еще надо было пройти метров семьдесят, скучало человек двадцать с вещами. Машин не было. «Тайм, – сказала девушка. – Три остановки». – И показала на часы. Надо было ехать на метро.

Я взвалил свой чемодан на колено, как любимую женщину, обхватил его обеими руками и осторожно, на ощупь, стал спускаться.

Медленно поднимаясь наверх за вторым чемоданом, я вспомнил библейское: не искушай Господа Бога своего. Какое уж тут искушение! Тут вызов – ни больше, ни меньше.

Друзья в Москве окрестили меня «везунчиком». Не потому, что жизнь моя была уж столь безоблачна. Наоборот. Потому что из всех передряг и неурядиц, что случались, в основном, по моей же вине, загнанный в угол, в самый последний момент чудесным стечением обстоятельств, я выскальзывал, как пойманный угорь из рук рыболова-простофили. Поэтому где-то в глубине души я был уверен: и сейчас все обойдется, пронесет. «Эх, старый идиот, – подумалось вдруг. – Чтобы изменить образ жизни, надо прежде изменить образ мыслей, а ты как был слюнтяем, так им и остался».

В вестибюле метро висели автоматы, которые за мелочь выдавали билеты для прохода. Подходящих монет не оказалось ни у нее, ни у меня. Мы метались по вестибюлю в поиске разменных касс, но ничего в горячке не обнаружили.

– Тайм, – в отчаянии показала она на часы.

– Подожди минутку! – крикнул я и побежал за угол к женщинам у пропускающих автоматов навести справки.

Когда я вернулся назад, моя попутчица, опустив плечи, стояла над своей поклажей с видом беженки или погорелицы и, казалось, не сразу узнала меня.

– Уот из дэ мэттэ? – запыхавшись, спросил я.

Она нерешительно показала мне четыре билета и попыталась улыбнуться. У нее было такое выражение, как если бы она вернулась в свою квартиру с моих похорон, а там я сижу в кресле, как ни в чем не бывало, и спрашиваю, что, мол, случилось.

– О! Уже билеты достала? Молодец! – сказал я, подхватил сразу два чемодана и устремился к поездам.

На платформе до меня дошло: она решила, что я удрал. Ха! К бабке не ходи!

– Не ссы, Маруся! – под грохот приближающегося поезда крикнул я.

– Уот ду ю сэй? – наивно спросила она. Я захохотал.

«А ведь это был бы лучший выход для меня: оставить ее в вестибюле метро с чемоданами, а самому заплатить старушке у прохода и… был таков. Глядишь, и не опоздал бы, налегке-то», – подумал я в шутку, протискиваясь в вагон.

Толпа прижала нас к чемоданам и друг к другу.