Куба – любовь моя

 – Я пожал всем руки. – Мартина, гуд бай.

Мартина кисло улыбнулась и посмотрела куда-то в сторону. Я повернулся и зашагал по пустому перрону.

«Идиот старый, – успел подумать. – Надо было хоть бутылку взять. Залудил бы сейчас из ствола. Эх, жизнь…»

– Воло-дь-я-а! – пронеслось над перроном. Цок, цок, цок. Мартина бежала ко мне с коробкой. Остановилась. Губы подрагивают.

– Возьми это, – прошептала зло.

– Да что ты… Конечно, конечно.

Я шагнул к ней и взял коробку.

– Спасибо большое, я напишу тебе, – начал я проникновенно и осекся.

Мартина стояла совсем близко, в полуметре от меня, низко опустив голову. С лица ее капнуло на асфальт. Один раз, другой.

От делегации нас отделяло метров пятьдесят абсолютно пустого пространства. Мужчины тактично отвернулись, но мать напряженно смотрела в нашу сторону. Мне даже показалось, что она пытается услышать, о чем мы говорим.

– Не надо плакать. Все будет хорошо. Окей. Веришь мне? – быстро говорил я по-русски, как будто сам себя хотел убедить, что это так, а не иначе.

– Я знаю, – не поднимая головы, кивнула Мартина.

– Ну вот, ты же умница. Я сейчас исправлю ошибку. Я уйду, а ты поедешь в Братиславу с мамой. И это будет правильно.

Мартина всхлипнула и замотала головой.

– Не надо, девочка. Ты же все понимаешь. А то я тоже заплачу.

Я тронул ее волосы, совсем легонько, чуть-чуть, и быстро, не оборачиваясь, зашагал по перрону.

Гл. 8

Как Сергей купил титул вице-чемпиона мира за два пузыря

В Годонин я прибыл уже после ужина. Сергей встречал меня у ресторана. Ударил с размаху по моей ладони.

– Ух. С одиннадцати часов тебя караулю. Что в коробке то?

– Вазочка.

– В Праге купил?

Да нет, заработал. В Брно.

Мне показалось, что я отсутствовал, по крайней мере, год.

– Ну, пойдем на верх, расскажешь. Там тебя второе с обеда дожидается и ужин. Остыло уже, наверное, все.

Я представил, как он, бедный, с тарелками на коленях, медленно перемещается по коридорам. Кто-то открывает ему двери. Потом втискивается в лифт. На шестом этаже пытается задом выехать из лифта. Колеса задевают за двери. Он подает коляску вперед. Двери автоматически закрываются. Он нажимает на кнопку и снова пытается выехать. Опять коридор. Пустынный. Колдует с ключом, помочь некому…

Оставляя Сергея одного, я больше всего переживал за утро.