Мои слова под дождем не мокнут, или Повесть о потерянном солнце. Книга 2. Основана на снах, музыке и воспоминаниях

От мысли о том, что до меня у нее было что-то свое и чужое, что-то чужое и прошлое, что все еще продолжало жить наравне с настоящим и будущим, мне становилось не по себе. И моя сердечная мышца надрывалась, – видимо, хотела, чтобы все у нас с ней было одно: и прошлое, и настоящее, и будущее. Остап молча вел машину, изредка ловя на себе мой взгляд, и от его грустных глаз в моей душе наводился порядок – так, будто из ее углов кто-то осторожно вытягивал паутину. Мне нравилось ощущать, что рядом со мной есть живой человек.

Мне нравилось, что я могу ощущать его нейтральный запах и слышать едва уловимые шуршания его желтой куртки. В конечном итоге, человеку всегда нужен был человек, и неважно какой. В последних слова была заключена вся мирская грусть.

– О чем вы с ней говорили?

Я не могла поверить, что у них все было так же, как было у нас. Я не учла одного – у разных людей никогда одинаково не получится.

– Обо всем, о чем говорят люди. В основном – о чем-то, что нельзя потрогать. О прошлом, настоящем и будущем.

О словах, о лестницах, о смысле и вечности. О смерти.

– Я не думаю, что об этом обычно говорят.

– Не знаю. Порою тебе достается что-то необычное, но со временем это все равно становится чем-то обычным. Все необычное всегда перестает быть необычным.

– Как думаешь, почему?

– Время все искажает. Даже нас самих.

– Ты не думал, что мы сами все искажаем? А время – это то, что смотрит на это со стороны?

– То, что идет рука об руку?

– Да.

Он замолчал. Я видела, как погрустнели его и без того грустные глаза.

– Выходит, время ни в чем не виновато?

– Оно пластично. С ним, на самом деле, можно делать что хочешь.

– А с собой нам что делать?

– Жить.

– И все?

– Ты думаешь, это легко?

– Думаю да. Чтобы жить достаточно просто проснуться. И все – ты игрок.

– Смотря что ты имеешь ввиду под словом «жизнь».

Мы молчали. Я думала, что вплоть до конца пути мы ничего друг другу не скажем. Я была неправа. Порой так приятно оказаться неправым… Вы не заметили?

– Что ты думаешь о смерти?

– Зачем о ней думать?

– Чтобы помнить о ней.

– А зачем о ней помнить?

– Чтобы знать.

– Но мы и так о ней знаем.

– Иногда мне кажется, что в нее нужно верить, как в Бога. Потому что у всего есть две стороны. О темной мы всегда почему-то молчим.

Мы посмотрели друг на друга. Мне показалось, что моя лихорадка вновь была здесь. Мне показалось, что она коснулась моего предплечья, потом – колена.