Потерянные жизни

Но произнести такое обилие слов для него

было просто невозможно, к тому же дети могли его неправильно понять. После обеда в воскресный день приехала тёша за Вадимом, и не увидев дома дочь спросила у Виталия о ней. «В пятницу вечером приезжала, а потом опять с кем-то уехала на машине» – сообщил зять. На этом их разговор закончился и Зинаида Васильевна, забрав Вадима, уехала к себе. Виталий, оставшись с Верой, решил поговорить с ней. Он понимал, что Вера знает или предполагает то, что он теперь постарается скрыть от всех живущих людей.

Посмотрев внимательно ей в глаза, дотронувшись грубыми руками до её тонкой, нежной шеи, неожиданно и громко, сказал он Вере, с затаённой, но вполне чувствительной для неё, угрозой: «Всё что ты слышала или видела, забудь и никому не говори, а не то может случиться непредвиденное. И Вера поняла всё. Во-первых, она поняла, что с мамой действительно случилось самое страшное, и что её уже нет на этом свете. И что это случилось по вине отца. Что именно её отец виновник исчезновения мамы, и хуже того – её смерти. Но поняла она и о том, что если она скажет кому-нибудь об этом, даже хотя бы любимой бабушке, то и её тоже ожидает погибель. «Непредвиденная» – как выразился её отец. И это неуклюжее слово стало для неё синонимом смерти. Страх сковал её душу.

10

Жизнь продолжалась, как будто бы по-прежнему, но только не для Виталия. В нём что-то надломилось. Какой-то, ненасытный, невидимый для него, злобный червь, поселившись прямо в сердце, высасывал из него жизненные соки.

И лишь внешне Виталий выглядел бесчувственным, хмурым и спокойным человеком. Но внутри его тела происходило что-то страшное, непонятное. Казалось, разрушалась структура его основы. Происходило это незаметно и не быстро, но ежедневно. Как и прежде он ходил на работу, провожая до школы Веру. То, что он ещё больше замкнулся в себе, никого не удивляло. Он по сути своей был молчаливым и к этому все привыкли. В последнее время к работе своей он стал относиться более прилежно, наверно не хотел, чтобы к нему придирались. Он оборонял себя от возможных нападок со стороны мастера и другого начальства, боясь своей внутренней злости, которая могла взорваться в ответ на любой упрёк и посягательство на его личную свободу. Он старался сдерживать свои чувства и это ему удавалось. Он понимал, что каким-то образом должен защитить себя от страшного, ожидаемого возмездия, за совершённый им дикий, нечеловеческий поступок.