Любовь выше суда

– Хватит мне нотаций! – не выдержав, взорвалась Лена, – Одна вчера читала весь день, к другой пришла – читает! Хватит! Это мой выбор! Это я так хочу! Хочу рожаю, хочу аборт делаю! Это я так решила! Понятно? Если хочешь мне помочь – помоги сделать то, зачем я к тебе пришла, а я пришла освободиться от того, что мне мешает! Поняла!? – прокричала Лена и её крик отозвался эхом в пустом кабинете. Она не могла больше держать себя в руках, то ли от безысходности, то ли от перенапряжения, то ли ещё от чего, – она так и не поняла, да и не хотела это понимать.

Но скорее всего от того, что ей мешали сделать то, что она считала единственно правильным. Светина попытка отвратить её от принятого решения в конец вывела её из себя.

В кабинете воцарилась гробовая, неприятная для них обеих тишина.

Света достала телефон, немного покопавшись в нём, молча набрала номер.

– Сергей Леонидович, добрый день, не потревожила? – спросила Света и после небольшой паузы продолжила, – Сергей Леонидович, помните у нас девушка этим летом проходила практику? Ну, Лена Смирнова, помните? – Света замолчала, – Да, да, именно она! Так вот, она хочет воспользоваться вашими услугами, но услугами исключительными.

Надеюсь, вы меня поняли. Как вы на это смотрите? – вновь последовала пауза, – Хорошо! Я её сейчас же направлю к вам, – ответила Света и сбросила вызов.

– Лена, сейчас спустишься на четвертый этаж и пройдёшь в кабинет номер четыреста двенадцать. Там тебя уже ожидает Сергей Леонидович, это тот доктор, который подписывал твой отчёт о прохождении практики, надеюсь, ты помнишь его.

– Да, конечно, – уже успокоившись проговорила Лена и, не сказав ни слова больше, молча вышла из ординаторской. Света проводила её взглядом, полным сожаления, но от дальнейшего напутствия удержалась, потому что поняла – сделает только хуже.

Как врач и как женщина, она видела, что Лене и без того тяжело. Светлане часто доводилось проводить пояснительные беседы о вреде аборта не желавшим «пока» рожать по самым разным соображениям – бытовым, материальным, карьерным, да Бог знает ещё каким.

Она знала, как глубоко бывают потом разочарованы эти несостоявшиеся матери. Вот и Лена в скором времени должна была пополнить их число. Но если те были на какой-то дистанции от сердца Светланы, хотя и за них она печалилась, то Лену она знала намного ближе, и переживала за неё больше, чем за остальных «отчаявшихся», как она называла абортниц.