Любовь выше суда

Замелькали городские здания, деревья, люди, сменилось несколько пассажиров на соседнем сиденье, прежде чем она добралась до давно знакомого дома. Вот она уже заскочила в подъезд, уже жмёт кнопку вызова лифта, ещё мгновение, и наконец, – знакомая дверь. Неистово, словно включая сирену, Лена вдавила кнопку звонка… И он защебетал соловьиной трелью.

– Да иду же я, иду… зачем же так мучить бедную птичку.

Татьяна вышла из квартиры и убрала Ленин палец с кнопки.

– Боже ты мой, что с тобой? – спросила она подругу, стоявшую перед ней в оцепенении.

Только увидев, наконец, Таню, Лена вышла из этого состояния и зарыдала навзрыд, повиснув у неё на шее.

– Что с тобой, подруга ты моя дорогая, ты сама не своя!?

– Тань, я беременна! – сказала Лена дрожащим, почти безжизненным голосом, переходящим на шепот, не потому что боялась кого-то разбудить, но потому, что боялась умереть от этих самых слов или по крайней мере, упасть в обморок.

– Ого, Ленка, да это же здорово! Ты Владу сказала? Это же веский повод для свадьбы! Вот твоя мечта и сбудется! А ты тут чуть ли не умираешь.

– Танька, Влада нет! Понимаешь – нет! Есть только я, и я беременна.

– Как нет!?

– Вот так: нет и всё!

– А куда же он делся?

– Он…, он…– и тут Лена снова зарыдала в голос, опустившись на корточки по стене так быстро, что бутылка вина в пакете взвизгнула, ударившись о бетонный пол. – Он меня бросил! Это мразь меня бросила! Представляешь!? Как только я ему сказала, что у меня от него будет ребёнок, он меня бросил, – часто всхлипывая, выдавила из себя Лена сквозь слёзы.

– Вот это да-а! Трагедия и ещё какая! Да что же ты тут сидишь – проходи скорее, успокойся и расскажи всё поподробней, – предложила Таня и они обе зашли в квартиру.

Таня быстро нарезала торт, откупорила бутылку вина, и подруги расположились в небольшой, но уютной кухне. Таня сосредоточено смотрела на Лену, а та по-прежнему продолжала плакать, часто вздрагивая и не говоря ни слова. Она сотрясалась всем телом, опустив голову на сложенных на столе руках, локоны её распущенных рыжих густых волос рассыпались с плеч по всему столу.

Таня молчала, понимая, что сейчас самое лучшее утешение для подруги – дать ей выплакаться и выговориться вот так, без слов – слезами.

Так прошло почти полчаса. Успокоившись окончательно, Лена подняла голову, и посмотрела на Таню отрешённым и совершенно безразличным взглядом, от которого Тане стало совсем не по себе.