Худший Друг – Лучший Враг. Роман о бизнесе, жизненном выборе и любви

Николай взял газеты, но решил не заходить сразу в зал отдыха, а немного прогуляться по аэропорту, размяться после трех часов полета.

Европейские международные аэропорты напоминают Ноев ковчег, предоставляя свое гостеприимство представителям всех рас, религий и народов Земли. Лежащие и сидящие на полу и в креслах, с лэптопами и музыкальными инструментами, с дорогими портфелями и дешевыми рваными рюкзаками, большими семействами и в одиночку, богатые и бедные, старики и младенцы, бегущие на посадку и медитирующие около громадных панорамных окон, точнее – стеклянных прозрачных стен, всех их связывает одно – в данный момент они временные жители автономного государства «Аэропорт».

Прогулка заняла чуть более получаса. Купив себе в Duty Free любимый парфюм Gucci Home (в Москве он стал редкостью, ходили слухи, что скоро его перестанут выпускать), Николай поднялся в бизнес-зал Lufthansa.

– Мистер Николай? – окликнул его невысокий, слегка полноватый, с редкими рыжими волосами и многочисленными веснушками на белесом лице, в очках, джинсах, рубашке в крупную клетку, ветровке и ботинках на толстой подошве мужчина лет пятидесяти пяти – шестидесяти, сидящий на диванчике около окна.

Брюса Уилсона Николай узнал не сразу. На фотографии, размещенной на корпоративном сайте, в коричневом костюме и розовом галстуке с мелкими клюшками для гольфа директор авторитетного европейского венчурного фонда выглядел импозантно, полностью соответствуя имиджу преуспевающего английского капиталиста.

В аэропорту же перед Николаем сидел уставший от перелетов и забот, путешествующий среднестатистический евро-американский мужчина.

– Привет, Брюс. Как дела?

– Привет, Николай. Хорошо, спасибо. Как твои?

– Отлично, спасибо.

Николай неоднократно задумывался над ритуалом англоязычных людей задавать при встрече вопрос о делах, заранее зная, что ответ может быть только позитивным. Однако объяснения не нашел и принял для себя, что надо просто принимать чужую культуру такой, какая она есть.

В любом случае даже формальная забота о человеке и такой же формальный ответ, что все хорошо, гораздо лучше, чем полное пренебрежение к личности собеседника или ответные бесконечные стенания, как все плохо. Этим-то как раз грешат русские, боясь в силу приобретенного в сталинские времена генетического страха оказаться успешными и, как следствие, быть в очередной раз куда-нибудь надолго сосланными.