Любовь далекая и близкая

Вечером, когда институт опустел, к Александру зашел Мариампольский. Он рассказал, что Оля дружила с ожидавшим ее парнем еще до его призыва в армию, а когда он уехал служить, обещала ждать, чтобы потом выйти за него замуж. Но подружившись с Александром, хотела сообщить своему служивому, что передумала и выходить за него замуж не хочет. Но не успела написать об этом. Парня по какой-то желудочной болезни очень быстро комиссовали, и он прямо с поезда заявился к Оле домой. И вот тогда, то ли пожалев его, а может быть, уступив его приставаниям, Оля позволила ему все… Как будущему мужу.

После чего решила вместе с ним уехать из Перми.

– Нам всем нравилось, как вы дружите с Олей, – помолчав, снова заговорил Мариампольский. – Надеялись погулять на вашей свадьбе. Но не получилось. Вот и пойми этих женщин – когда верить им, а когда нет? Я свою Софочку не простил за то, что она полюбила другого. И до сих пор, вот уже двадцать лет прошло, спрашиваю себя: правильно ли я поступил? Может, стоило ее простить?

Потрясенный всем произошедшим за день, едва переступив порог, Александр потребовал у матери водки.

Оценив его состояние и его потерянный вид, она не стала отказывать. Выпив целый стакан, он, подобрев, рассказал матери все о романе с Ольгой.

– Я видела, что с тобой творится что-то неладное. Но не спрашивала, ждала, когда ты сам все расскажешь. – Нина Михайловна погладила сына по голове. – Пожалеть тебя? А что это изменит? Но что Оля о себе еще напомнит – это точно.

Сглупила она, теперь всю жизнь себя будет корить за эту глупость. А тебе, сынок, тоже урок. Доживаешь уже третий десяток, а с нашим братом – женщинами – ведешь себя как безусый мальчишка.

Нина Михайловна оказалась права: Оля позвонила через три месяца, сообщив, что развелась со своим бывшим «служивым». И что очень просит Александра простить ее за то, что она тогда натворила. Александр ответил, что давно уже ее простил и в знак примирения разрешает ей обращаться к нему на «ты»…

…И вот спустя почти три года новый звонок, заставивший вспомнить все, что было связано с юной красавицей, разволновавший его.

«Ох, Оля, Оля! Неугомонная и беспокойная, – подумал Александр. – Действительно, пацан я необъезженный тогда был. Всего-то надо было сделать – сесть после „Художки“ и этих страстных поцелуев в трамвай и привезти тебя к нам домой. А дальше… Дальше ни при чем бы оказался твой прыщеватый солдатик. Как говорится, третий лишний».