Любовь далекая и близкая

Александр явно переборщил с баней, натопив ее так, что даже он, парившийся при любой, самой высокой температуре и делавший, как правило, по многу заходов, в этот раз попарился лишь трижды и, не выдержав нестерпимой жары, примчался в одних плавках к колодцу. Там он вылил на себя полдесятка ведер ледяной колодезной воды и лишь тогда стал приходить в себя.

Увидев эту сцену, Галя испуганно прижалась к Нине Михайловне.

– Я боюсь. Можно я не пойду в баню?

– Успокойся. Я буду с тобой. Вот твой тазик, полотенце и ночная рубашка.

На всякий случай положила еще и простынь. Вдруг не будет у тебя сил одеваться, замотаешься в нее. Ну, так что, пошли? – Нина Михайловна погладила девушку по голове.

Опытная в банных делах мама Александра как в воду глядела. Оказавшись на банном полке, Галя сжалась в комочек, мгновенно покрывшись потом. С минуту она сидела неподвижно, глядя на Нину Михайловну, деловито запаривающую веники, и вдруг молча повалилась на доски.

…Очнулась Галя в предбаннике.

Закутанная в простыню, она лежала на кушетке. У изголовья сидела Нина Михайловна. В руках у нее был пузырек с нашатыркой и клочок ваты. Увидев, что девушка открыла глаза, она поставила пузырек с ватой на столик и поцеловала ее в лоб.

– Слава Богу! Ох и напугала ты меня. Нет, это надо же: не сказав ни слова, вытянулась на полке, будто спать собралась. А если бы не оказалось нашатырки? Ты что, ни разу не парилась?

– Я не только не парилась ни разу, я в бане-то впервые. Но теперь я знаю, что такое деревенская баня.

– Ничего ты еще не знаешь. Вот сейчас сполосну тебя, наденешь рубашку, и на этом твоя баня сегодня закончилась. А теперь пошли домой. Полежишь, отойдешь, пока я быстренько попарюсь, и начнем гонять чаи.

Чаевничали долго, почти до полуночи, распивая чай то с медом, то с ягодными вареньями, то с душистой мятой. Было весело. Нина Михайловна по-актерски в лицах изображала то несущегося к колодцу сына, то обомлевшую от жары Галю. Спать засобирались только тогда, когда у молодых стали слипаться глаза.

Через полчаса все крепко спали. Нина Михайловна с Галей в спаленке, Александр – в своей небольшой комнатке.

Проснулись поздно, когда высоко поднявшееся солнце уже палило вовсю, будто собиралось сжечь все живое на свете.

– Съездили бы куда-нибудь, покупались, позагорали. А то лето в разгаре, а вы оба бледные, как поганки, – предложила Нина Михайловна, когда все стали подниматься из-за стола.