Любовь далекая и близкая

И тут я окончательно убедилась в том, что все, что плел этот так называемый жених от имени Гали, – абсолютное вранье, чушь, придуманная и продуманная им. Он стал мне отвратителен, и я сказала: «Вы лжец, Игорь! Пройдет совсем немного времени – и вы поймете, какую страшную ошибку совершили, лишив Галю любви и счастья, принудив ее стать вашей женой. Галя не полюбит вас никогда, знайте это! Я презираю вас и запрещаю мне звонить! Прощайте навсегда».

Пересказывая свой разговор с Галиным женихом, Вера Ивановна разволновалась и говорила резко, будто вновь отчитывала горьковского лжеца.

– Извините, Саша, опять разгорячилась, «вошла в роль», – оправдываясь, вздохнула она позже и неожиданно спросила: – И что нам сейчас делать? Мне кажется, нужно подождать, пока страсти остынут… и тогда принимать решение. А как вы считаете? Я понимаю, вам сейчас очень тяжело. Тем более предстоит нелегкий разговор с мамой. Может, не стоит ей рассказывать все? Ну, хотя бы об этом отвратительном звонке Игоря? Чтобы не делать ей очень больно.

– Нет, Вера Ивановна. От мамы я ничего скрывать не буду. Она должна знать всю правду. Вы уж простите меня за такое упрямство.

– Ну что же… Пожалуй, вы правы. Знаете, мне очень хотелось бы хоть как-то поддержать вашу маму сейчас, когда ей особенно тяжело. А что если я напишу ей письмо? Мне есть что сказать ей, ведь я любила и продолжаю любить Галю. То есть то, что случилось, – наша общая беда. Дайте мне ваш адрес, если вы, конечно, не против.

– Спасибо, Вера Ивановна! Мама будет очень рада получить от вас письмо.

Зовут ее Нина Михайловна, фамилия – Василенко, это папина фамилия. А девичья – Смирных. Записывайте адрес.

Сообщив адрес, Александр попрощался с Верой Ивановной, сел в автобус сто десятого маршрута и спустя полчаса подходил к своему домику в Верхних Муллах. Состояние, в котором он находился, было похоже на сумасшествие, он был просто оглушен сообщением Веры Ивановны. И как ни пытался заставить себя хоть немного успокоиться, чтобы трезво оценить создавшуюся ситуацию, у него ничего не получалось.

Однако больше всего его волновала предстоящая встреча с мамой. Даже сейчас, находясь всего в нескольких шагах от дома, он не представлял, как скажет, как сообщит ей эту убийственную новость.

…У калитки дома Александр перекрестился и осторожно, стараясь не стучать, вошел во двор. Перед входной дверью немного задержался и, прошептав «С Богом!», вошел в избу. Мать была на кухне.