Любовь далекая и близкая

Первый раз – это когда полюбила одного человека, и второй – когда Саша служил в армии. Служил он за границей, письма от него и к нему шли долго, и я стала писать ему письма в форме диалога. Спрашивала его о чем-нибудь, ну, например: „Саша, а чем вас там кормят?“ И за него тут же отвечала: „Да всем, что перепадет армии, но с голода, обещали, умереть не дадут“. Он вначале очень удивился (тем более что я часто угадывала его „ответы“) такой манере написания, но потом привык и стал писать так же, как и я. О своем втором увлечении письмами расскажу позже, а пока хочу поблагодарить тебя за добрые слова о моем сыне.

Да, он такой и есть – открытый, порядочный, надежный. Девчонкам нравится, и они ему тоже. Но пока не женится: то армия, то институт, а тут еще эта диссертация, никак ее не допишет. А этим летом у него появилась очень хорошая девушка Галя. Не повезло, правда, ему и тут: жених, за которого Галя была сосватана, похитил ее из Перми и увез в Германию, где он работает по контракту. Вот теперь ждем ее. А когда она вернется, не знаем. Саша – молодец, верит, что она вырвется из этого германского плена, и ни с кем не дружит. Этим он напоминает своего отца, моего покойного мужа. Тот был однолюбом и, когда надо, очень упрямым. Звали его Анатолием Тимофеевичем. Он был железнодорожником и погиб нелепо – попал под поезд. Саша тогда только пошел в школу, поэтому помнит своего отца плохо. Оставшись без Толи, я растерялась. Как жить без такого хорошего и надежного человека? По ночам плакала и без конца разговаривала с ним, будто с живым. Потом решила уйти в монастырь. Но вовремя одумалась: а куда девать детей? У нас же, кроме Саши, были еще две девочки. Всех отдавать в детдом? Да ни за что! Сейчас, когда девочки выросли, вышли замуж за хороших мужиков и встал на ноги Саша, я спрашиваю себя: как же мы выжили? Да так, отвечаю сама себе, выжили и все! Когда полегче стало, взялась за себя: косметика, всякие помады. Стала следить за одеждой. И замечать, что мужчины на меня поглядывают, некоторые даже сватались. Но я их отшивала, так как ни один из них даже пальца Толиного не стоил. Когда я уже заведовала детским садом, мне выделили льготную, то есть за пятьдесят процентов стоимости, путевку в наш знаменитый на весь Союз курорт „Усть-Качка“. Я слышала, что там лечат все – от головы до пят, и, отправив Сашу в пионерский лагерь нефтяников в Полазну, поехала лечить свое сердце, которое иногда пошаливало. Две недели из трех пролетели незаметно.