Оловянное кольцо

– Спасибо, матушка, – поблагодарил он солнце, перебросив косу с одного плеча на другое. – Солнцеворот в этом году благополучный! Стало быть, не помрём от голода! Живы будем! А я уж не подведу! Я не подведу!

Но не помогала тяжёлая работа. Не отвлекала от тягостных дум, да и сама собой не ладилась. Не в силах был Ярослав отогнать гнетущие мысли, как не в силах человек, принуждённый находиться у водоёма в жаркий день, избавиться от оводов назойливых. Как бы быстро ни махал он руками, сколько бы ни кричал на насекомых, а они как грызли ему кожу, так и продолжать грызть будут.

Нестерпимо совестно стало мужу, поссорившемуся с женой своей, оставаться наедине с самим собой, горько и гадко. Не знал он того, что простая размолвка может привести к таким страданиям, какие испытывает лишь раскаявшийся убийца, прикованный цепями к дереву, чьё чёрное сердце без церемоний по кускам растаскивают голодные степные орлы.

Вскоре Ярослав обречённо выдохнул, выпустил из рук косу и, словно мешок, навозом наполненный, тяжело обмяк на ровный ряд скошенной травы.

Он так и лежал бы недвижимо под небом, по синей глади которого облака белыми ладьями, полными свежего ветра в парусах, уплывали в даль, за горизонт. И дышал бы сеном, увядающим на жарком солнце. Но назойливые мухи и совесть заставили вернуться его в реальность.

«Это я, – признался он себе, – не тело моё, но я, управляя им, ударил кулаком по крышке стола. Это я с жестокостью в глазах смотрел на жену свою, посмевшую возразить мне. Это я наговорил ей столько гадостей, что и животина не выдержала бы, да и сбежала.

Но хуже того не то, что сказал я и сделал, подвластный неудержимому гневу, а что, утаив от жены, подумал о ней, что пожелал ей».

Глава 2

Вечером утомившийся на сенокосе и измученный совестью мужчина возвращался домой только с одним желанием – поскорее помириться с женой и впредь никогда не ссориться. У околицы[2 - Околица – изгородь вокруг деревни.] он, закашлявшись потяжелевшим от гари встречным потоком воздуха, остановился отдышаться и с ужасом вместо ровного ряда деревенских домов смотрел на затухающее пожарище.

В бордовом свете закатного солнца обугленные частички сгоревших изб, поднятые вверх ветром, серой массой своей кружась, падали на землю. Там и тут были слышны треск догорающей древесины и тяжёлые звуки осыпающихся стенок глиняных печей.

– Что случилось? – с болью в сердце взвыл Ярослав, оглядывая изуродованные огнём останки строений.