Небеса наоборот

– Зачем вам туда пораньше?

Показалось, что вопрос был задан с издёвкой. Она перестала пить кофе:

– Родион, передай трубку моей дочери.

…Через несколько секунд мужской голос сменился на женский:

– Да, мама, что-то случилось?

– Наташа, – перешла сразу к делу Любовь Константиновна, – тебе прекрасно известно, каким «шумахером» был твой отец. Это из-за него у меня появились первые седины.

– Да-да, знаю…

– И ты прекрасно знаешь, как я отношусь к быстрой езде.

– Знаю, мама.

– Но твой любезный муж отчего-то об этом не знает! Умоляю, попроси его приехать за мной ровно в семь.

– Мамочка, – начала Наташа аккуратно, – ты далековато от нас живёшь, так быстро до тебя не добраться.

Любовь Константиновна вздёрнула горбатый нос с очками:

– Может, надо было в таком случае пораньше проснуться?.. – Молчание в трубке. – А не по вашей ли воле, Наташа, не по-вашему ли хотению я оказалась на другом конце города? Если бы сейчас был жив твой отец, он бы обязательно сказал…

– Мамочка, не начинай.

– Я ничего не начинаю, Наташа, я всего лишь прошу уважать меня. Разве я многого прошу?.. Но если я вас обременяю, не стесняйтесь, скажите прямо, я вызову такси и по еду в аэропорт с неизвестным узбеком. – Молчание в трубке стало громче. – Ладно, я поняла. До свидания, дочка.

– Мама! – Словно хлыст дрессировщика. – Умоляю, перестань! – От неожиданности в руках Любови Константиновны сломалась тонкая сигарета.

– Но я хотела пораньше…

– Он постарается.

Любовь Константиновна сделала внушительный глоток кофе:

– Хорошо, я тебе верю.

– Весёлого тебе отдыха, мамочка. Привези нам из Египта магнитик.

– Обязательно привезу. Интересно, сколько они там стоят.

– Расскажешь потом. – Пауза. – Люблю тебя, мамуль. Пока.

Любовь Константиновна Больцер – шестидесятилетняя Мировая Судья, вдова, любительница метафорических карт и бассейна по субботам, не успела разомкнуть губ, чтобы попрощаться с дочерью. Короткие гудки грубо прервали её.

– Какая нетактичность. Что за воспитание?.. – затянулась новой сигаретой.

? ? ?

– Сашенька, дорогой, ты меня откровенно расстраиваешь. – Одна рука уже поворачивала ключ в замочной скважине, другая прижимала к уху телефон.