Небеса наоборот

Но странность ситуации состояла в том, что с каким бы рвением ни бежал по направлению к «Димону» Никита и с каким бы радушием ни протягивал «Димон» свои руки, они никак не могли приблизиться друг к другу! Скороходов поднажимал из последних сил, кричал, старался, а человек в белом платье улыбался, тянулся, но встретиться им никак не удавалось. Так и бежал Никита… Так и тянулся к нему человек…

– Олег Витальевич, а сейчас вы что видите?..

– Лобков, отвянь.

…

– Димо-о-он! – доносилось откуда-то глухое, далёкое.

Скороходов исчез. Но не в невидимой, Небесной «двери», как случалось уже на каменной поляне ранее, а за горизонтом исчез. Убежал. В неизвестном направлении.

– Куда это он?.. – вытянулся всем телом Сомов.

– В Москву побежал, задницу свою спасать. – усмехнулся Роман Евгеньевич.

– Вот истину говорят мудрецы, – полушёпотом произнёс Андрэ Жарр. – «Бегущий по Жизни не остановит бега своего и после Смерти», – многозначительно поводил глазами.

– Это какие там мудрецы тебе такое говорят? – скривился Валера.

 – Сиди уж там, мушкетёр, помалкивай.

…Сияющий человек в белом воздушном платье подошёл совсем близко, остановился.

– Вы… к нам?.. – смело спросила Председатель собрания, хотя губы у нее дрожали.

Многоликий не ответил, прошёл в центр круга и, не поворачивая головы, но одновременно глядя каждому собравшемуся в глаза, произнёс:

– Здравствуйте.

И все ответили хором:

– Здравствуйте.

Лёгкий поклон, и неизвестный продолжил свой путь. Четырнадцать глаз направились за ним.

– Он уходит?.. – шёпотом спросил Лобков Кротова. – Но почему?

– А я откуда знаю? Иди у него спроси.

Фигура уже почти скрылась за скалой, когда её неожиданно окликнули:

– О, мон ами, остановись! – Андре Жарр поднялся на ноги и как-то странно захихикал, загримасничал. – Не дуйся на меня, не надо! Я не виноват! Поверь!.. Ты что, мне не веришь?! Остановись, я тебе говорю! Остановись, Джафарри! Я ни в чём не виноват! Ты что, не видишь – меня убили?! Эй, постой! Не смей меня ни в чём обвинять! – оттолкнулся от плеча Кротова и побежал за удаляющейся фигурой.

 – Это ты решил, что тебе необходимо жениться, чтобы отец не лишил тебя наследства, а я-то тут причём?! А твоя жена дура! Дура! Ты меня не переубедишь! Ты ещё пожалеешь, что выбрал её!.. Джафарри, постой!

И белоснежный многоликий человек, и стилист из Марселя постепенно удалились. Какое-то время ещё была слышна возмущённая французская речь, но слов уже было не разобрать.